Алексей Игоревич Бессонов Алексей Бессонов 
Сборник "  (  )"

Аннотация

Содержание:
1. Алексей Игоревич Бессонов : Табачный соус  
2. Алексей Игоревич Бессонов : Достижения цивилизации  
3. Алексей Бессонов : Приключения в консервах  
4. Алексей Бессонов : Два мешка морской капусты  
5. Алексей Бессонов : Среднестатистический борщ  
6. Алексей Бессонов : Корпорация «Феникс»  

Алексей Бессонов
Табачный соус

Эта история случилась в то время, когда мы с Перси Пиккертом, подустав от безнадеги, купили на последние деньги потрепанный тягач типа «Гермес» и принялись челночить по окрестностям Миров Человека. Собственно, идея принадлежала Перси – правда, сам он именовал себя не иначе как Персивалем, да еще и с прибавкой «сэр». Вообще, на этот его заскок не обращали особого внимания даже в портовых барах, а уж их-то на нашей памяти было множество. У Перси была фантазия – за такое ценное качество я готов простить человеку многое. Когда на Спенсере рухнули акции одной «многообещающей» компании, и мы с Перси оказались на нуле – а весь наш капитал был вбит именно в них, в эти ненужные бумажки, – нам не оставалось ничего другого, как перейти на подножный корм. Транспортная лицензия у меня была с незапамятных времен, а Перси быстренько подыскал старый «Гермес», единственный недостаток которого заключался в том, что он был рассчитан на эксплуатацию экипажем из шести человек. А нас, как вам уже понятно, было двое, и мы не могли себе позволить нанимать остальных специалистов. Во всех наших периферийных мирах довольно лояльное отношение к соблюдению технических норм, но от профсоюзов не спрятаться – хочешь нанимать, плати как положено. В общем, нам пришлось выкручиваться вдвоем.
Сперва дела шли совсем плохо. Случалось так, что мы сидели без работы по месяцу и более, а однажды нам даже пришлось обедать в столовке благотворительного общества «Христиане Вселенной». Обеды там, конечно, были не те что в люксовых ресторанах, но голод, как говорится, не тетка. Наверное, именно с голодухи сэру Персивалю вдруг пришла в голову совершенно гениальная мысль.
– Сэм, – сказал он мне, прожевывая кусок вареной говядины, – а что если нам упасть под теплое крылышко военного ведомства?
– Что? – не понял я. – Ты решил наняться в армию?
Перси укоризненно покачал головой, брезгливо отодвинул к краю тарелки бурое пятнышко того, что здесь называли свекольным салатом и поднял на меня кристальной ясности глаза:
– Тебе не приходилось слышать о том, что на периферии нет смысла гонять военные грузовики, и интенданты баз снабжения частенько заключают контракты с мелкими гражданскими перевозчиками? Контракты не очень-то обременительны: ты берешь только попутный груз, но платят за него по самым первосортным расценкам. А если ты им приглянешься, то они помогут и другими, не менее выгодными фрахтами. Понятно, да?
И он весело подмигнул мне.
– Что-то здесь не так, Перси, – отозвался на это я. – Если дела идут именно так, как ты говоришь, то от желающих, наверное, отбоя нет. И уж конечно, они похитрее нас с тобою.
– Но попробовать-то стоит, верно?
Я отправил заявку в тот же вечер.
И, к моему изумлению, утром же на мое имя пришла депеша, сообщавшая, что старший интендант флотской базы «Спенсер-девятый» ждет моего визита в любое удобное для меня время… когда я смекнул, в чем же там петрушка, было уже поздно. Контракт, сроком на год, исключал любые опоздания, усушки-утруски и вообще какие-либо нарушения инструкции, вплоть до самый мелких ее пунктов, а было их там не менее трехсот. Первые две ходки утомили нас так, что я проклял и Перси с его свекольным салатом, и военное министерство с его обожравшимися интендантами, и, в первую очередь – себя самого, добровольно подписавшегося на это гиблое дело. Если мы должны были подойти к военному причалу в семнадцать, к примеру, двадцать восемь по абсолютному времени, то я знал: засечка должна звякнуть в рубке именно в двадцать восемь, но, боже упаси, не в двадцать семь или, что еще хуже – в тридцать!.. От этого можно было сойти с ума, но мы все же сумели приспособиться и даже стали подумывать о том, чтобы нанять навигатора и парочку инженеров. Еще два-три человека, и я смог бы спать хотя бы шесть часов в сутки – подумайте, какая роскошь для человека, который не спит и четырех!
Фрахты вдруг посыпались на нас как из рога изобилия. Перси оказался прав – военные и в самом деле помогали тем, кто взялся на них работать. Правда, во всех увеселительных заведениях, куда нас заносила судьба, я то и дело ловил на себе изумленные и сочуственные взгляды, но к этому, как оказалось, тоже можно привыкнуть. Зато нас жалели официантки – а с этой жалости оборотистый парень может поиметь немало сладкого сиропу.
Со временем мы почти отвыкли от безделья. Сегодня здесь, а завтра уже на старт и – прощай, прощай, ты жди меня… История с табачным соусом, которую я, конечно же, Перси никогда не забуду, произошла во время одного ничем не примечательного рейса со Святой Катарины на наш родной Спенсер.
Наверное, началось все с того, что у нас сломался кухонный программатор. Сломался он давно, и никто не брался довести его до ума, а на новый блок тратиться не хотелось, поэтому мы приноровились питаться жиденькими супчиками из концентратов, а также кашками и порошковым картофелем. Жратва не самая лучшая, но при помощи соусов и кетчупов эту задачу решить можно: сегодня мы ужинаем рисом с соевой подливой, завтра – картошкой с чили, потом с чем-нибудь еще и так до конца рейса, то есть до нормального ресторана. Но попробуйте в течении нескольких недель жрать то же самое, только без ничего, впустую, так сказать!.. Нам пришлось – потому что чертов Перси, у которого на Катарине была ну очень страстная мулаточка, забыл пополнить наши запасы, и мы вылетели на остатках чили и с половиной баночки горчицы. Ко всему прочему этот мерзавец должен был купить сигареты. Как вы понимаете, из курева у нас было только то, что оставалось у меня в кармане.
По графику переход до Спенсера был рассчитан на двадцать суток. Ясное дело, что уже через неделю обстановка на борту «Гермеса» накалилась до предела. Даже компания «Филипп Моррис» еще не додумалась расположить табачные автоматы в глубоком космосе. Про кетчуп и говорить нечего. В мерзейшей тоске, матерясь и страдая, я попробовал соорудить подливу из подручных материалов, как-то лука, муки и пресной воды, но у меня получилась жижа, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять: это варево нас не спасет. Скорее уж, наоборот…
Перси старался пореже попадаться мне на глаза. Однажды я застал его за скручиванием «козьей ножки», набитой чаем. Дело было плохо: без курева я жить еще могу, но когда в меня не лезут даже бобы, я за себя не ручаюсь.
В ту минуту, когда Перси вдруг вызвал меня в рубку, я как раз сидел на кухне и пытался вспомнить хоть какой-нибудь рецепт, способный вернуть мне хорошее расположение духа.
– Что у тебя там? – мрачно отозвался я, даже не думая поднимать задницу.
– SOS, – выдохнул Перси. – По всем частотам… здесь болтается чья-то спасательная капсула.
Как раз этого мне и не хватало. Я не слышал о каких-либо катастрофах в этом секторе, но в космосе случается всякое, да и новости иногда доходят до тебя с опозданием. Поэтому я прервал размышления о соусах и способах их приготовления, и отправился в ходовую рубку. Нам следовало принимать решение.
– Дело закончится неприятностями, – сказал я своему приятелю, прикинув с помощью вычислителя, какие маневры нам придется совершить в ближайшее же время. – Мы опоздаем часов на десять как минимум.
– Дело кончится судом, – резонно возразил Перси. – Дело кончится судом – если мы не остановимся и не подберем несчастного. Это капсула с перегринского малотоннажника, взорвавшегося две недели назад. Я уже установил прямой контакт с ее «мозгами». На борту один пассажир, и он еще жив.
– А мы, конечно же, ближайший корабль? – вздохнул я. – И чего это сюда занесло этих синих крокодилов?
Через четыре часа, затормозив почти до нуля и отстегнув прицеп, в котором, помимо прочего барахла, покоились и двести тысяч тонн военных грузов первой категории срочности, мы подошли к небольшому оранжевому цилиндру, спокойно висевшему в пустоте. После недолгих манипуляций с цанговым захватом Перси удалось загнать его в шлюз, и мы отправились знакомиться с нашим пассажиром.
– А если там – не кислорододышащее существо? – подумал вслух мой компаньон. – Что тогда?
– Капсула стандартная, – прервал я его размышления. – На индикаторе болтается код его биохимии… увидим.
На всякий случай мы все же одели скафандры. К моему облегчению, спасенный дышал тем же газовым составом, что и мы. Ему вообще вполне подходили наши условия.
– А представь, там девчонка? – мечтательно зашипел сэр Персиваль. – Хорошенькая…
– Заткнись, – оборвал его я, запуская механизм раскупорки.
Когда из раскрывшегося люка полился тусклый желтый свет, мы оба напряглись. В окрестностях существует немалое количество разумных форм жизни, и далеко не все они приятны на вид, даже те, кто дышит кислородом. Я, конечно, ожидал увидеть перегринца – мерзкого синеватого крокодила с четырьмя парами глаз и традиционно склочным характером. Однако вместо ящерицы из капсулы неторопливо выбрался… здоровенный, мне по грудь, полосатый кролик – серо-белый такой, с короткими ушами, любопытными серыми глазищами и двумя парами ловких передних лапок, похожих на руки ребенка.
– Гранг, – выдохнул я. – Ну и ну…
Гранги редко путешествовали по галактике. Эта раса сидела на своих планетах, приторговывая всякой ерундой вроде трансурановых элементов и не очень-то высовываясь. Правда, мне уже приходилось слышать, что из-за перенаселенности они потихоньку начали проникать в человеческие миры, но живьем я еще не видел ни одного гранга, поэтому наш гость заставил меня немного похолодеть от ксеношока. Хотя, если честно, это с непривычки: полосатый кроль в серебряных штанишках и каких-то невообразимых, похожих на ласты, сапогах, был скорее симпатичен, чем ужасен.
– Вау, – певуче заговорил гранг, – вы есть люди! Какое счастье есть!
– Вы говорите по-нашему? – обалдело заморгал Перси.
– Я – Тхор, могучий и лицензионный повар-метаболист, обученный специально для работы с людями, – заявил спасенный, так и лучась дружелюбием и благодарностью.
– Наверное, все-таки лицензированный, – машинально поправил его я, ловя себя на мысли о том, что воняет от него действительно порядочно. – А где вы учились, уважаемый?
– А что такое «метабол»? – вмешался неугомонный Перси. – Это какая-то новая игра, наподобие спаун-тенниса?
– Наверное, речь идет о метаболизме, – вздохнул я. – Тхор хочет сказать, что он специалист по пищеварению человека. Но я где-то слышал, что гранги едят то же самое, что и мы, люди…
– Верно-верно есть! – усердно закивал Тхор. – Я учился на Солли, я имею настоящий лицензия, позволяющий мне кормить любых людей на любой планете.
– Замечательно! – обрадовался я. – Но сейчас нам нужно подумать о том, чтобы зацепить наш проклятый «рюкзак» и начать разгон. Ох, и придется же мне писать объяснительные…
В дальнейшем разговоре со спасенным выяснилось, что он был единственным пассажиром крохотного грузовичка, шедшего на Гловердейл, где Тхор надеялся найти работу. В человеческие миры его погнала ужасная безработица. Он отучился в поварской школе на Солли, распределения не получил и решил попытать счастья где-нибудь в другом месте. Почему шарахнул крокодильский грузовик, он не знал, так как очухался уже в капсуле, где и проболтался битых две недели, успел совершенно отчаяться, и если бы не «Гермес», то… прервав его излияния, Перси не слишком вежливо отправил Тхора в душ.
Следующий день начался со страшной свары по поводу курева. У сэра Персиваля пухли уши, у меня, в общем-то, тоже – мы устроили совершенно безобразную сцену, начав с сигарет и закончив горчицей. В самый неподходящий момент в рубке возник Тхор.
– Я думал, может помочь вам чем, – тихо заявил он, смешно потирая верхними передними лапками.
Мы умолкли и уставились на него.
– Я, правда, в шкале не разбирайся, – так же скромно произнес Тхор и попытался усесться в пилотское кресло. – Я военный навигатор есть.
– Вы же повар! – воскликнул Перси, не понимая, что вообще происходит.
– Повар есть, – печально отозвался Тхор. – Флот сократить, офицер Тхор – за борт. Теперь Тхор повар есть. Ю-ха-ха… жизнь такой. Нелегко вам есть вдвоем?
– Что нелегко, так это точно. Простите, Тхор, а сколько вам лет?
Полосатый кролик повозился в кресле, грустно вздохнул и ответил:
– Тхор молодой есть. Это главный вычислитель есть? А панель ввода где?
– Попробовали бы вы что-нибудь приготовить, – мечтательно предложил я. – А потом и с панелями разберемся. Сходите на кухню, а? Нам еще десять дней лететь…
– Есть, – без особого энтузиазма хмыкнул Тхор.
Склока наша утихла сама собой. Перси принялся прикидывать, каков будет размер федеральной премии за спасение терпящего бедствие инопланетянина, а я погрузился в тоскливые размышления по поводу бренности всего сущего. О кулинарных способностях нашего нового кока я не думал.
Как оказалось, зря.
Обед был готов в час по корабельному времени.
– Мы, военные, к порядку приучены есть, – заявил нам Тхор, выставляя на стол кастрюлю и пару закрытых крышками судков.
Смысл его выражения стал ясен позднее, а сперва мы здорово порадовались наваристым щам, сваренным из давно забытой нами капусты. Оказывается, в кладовых «Гермеса» таилась уйма сокровищ, оставшихся еще от прежнего хозяина: Тхор нашел и душистый перец, и лавровый лист, о существовании которого я даже не догадывался – в общем, щи у него получились на славу.
– А что на второе? – сияя, осведомился Перси.
– О, на второе…
Физиономия Тхора обрела крайне загадочное выражение.
– Вы, видно, сами не знать, что у вас есть.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ну, – он немного замялся, – вы про табак спорить? Про соус спорить? Никогда Тхор не слышал, чтобы табак люди вовнутрь употребляй, но у нас на Солли хороший педагог был. Он импровизации учил. То, что импровизировано – может быть вкусным, очень вкусным. Тхор взял муку, взял лук, взял воду, а потом пошел перец искать. И табак нашел. Целая пачка. И вот, – пожалуйста. Табак, правда, больше нет, но я…
– Ч-что? – спросили мы хором.
– Белый соус, – ответил он. – С табаком.
И поднял крышку судка.
И в нос нам ударил густейший аромат трубочного табаку, справно проваренного с мукой, тушеным луком и прочими, не менее необходимыми ингридиентами.
Как говорил потом Перси, от рукоприкладства его удержали исключительно межрасовые законы.
Вы думете, это самое замечательное, что случилось с нами в этом рейсе? Ошибаетесь. Пока я писал на Спенсере объяснительные, а Перси – получал премию, благодарный Тхор собрал свои вещички и отправился искать работу. Не знаю, потчевал ли он табачным соусом еще кого-то, но факт то, что в тот день, когда я наконец отмучился с докладными записками, а Перси – получил наконец премию, под трапом «Гермеса» появилась знакомая полосатая рожа.
– Шкип, – жалобно произнесла она, – навигатор нужен?
– Только не повар, – ответил за меня Перси.
– Да ладно, чего там, – я махнул рукой и отвернулся, не желая, чтобы этот чертов кроль видел, как от смеха у меня текут слезы. – Но только за одну ставку, идет?

Алексей Бессонов
Достижения цивилизации

Я много раз утверждал, что приличному человеку, да еще обремененному серьезными делами с военным ведомством, вовсе незачем лезть в Миры Апокалипсиса. В конце концов, мы, уроженцы старых метрополий, совершенно не виноваты в случившейся с ними трагедии. Да, они приняли на себя основной удар проклятых Кочевников, но, во-первых, это было давно, а во-вторых, это отнюдь не повод для тех ужасных обвинений, которые их жители с таким наслаждением обрушивают на наши головы. Чем, спрашивается, мы перед ними провинились?
Перси Пиккерт, конечно, тоже знал, что нас, а уж особенно тех, кто родился на матушке-Земле, в этих чертовых Мирах совсем не привечают. Не рады они нам, даже тогда, когда мы тащим для них совершенно необходимые вещи вроде невидимого мыла и патентованного средства от диареи, попутно усиливающего потенцию. Но алчность Перси пределов не имела никогда, хуже того, – по мере того, как наши дела постепенно шли в гору, он стал все больше стенать по поводу собственной нищеты и ужасных перспектив голодной старости в ободранном приюте на берегу Женевского озера. Другой бы на его месте спокойно трудился, постепенно наращивая капитал и расширяя бизнес – другой, говорю я, но сэра Персиваля отчаянно мучила идея заработать хорошие деньги одним-двумя рейсами, не выходя при этом за рамки закона. Задача, как вы понимаете, почти невыполнимая.
Буквально в каждом порту, едва сойдя с борта «Гермеса», он тотчас же мчался в самый сомнительный из всех наличных баров, чтобы, сидя в углу с парой пива, жадно прислушиваться к пьяной болтовне шкиперов и контрабандистов, коими неизбежно кишат подобные заведения. Я был на все сто уверен, что все его «идеи» не стоят и ломаного гроша, но однажды Перси все же повезло.
Дело было на Катарине. Пока я разбирался с документами, а наш третий член экипажа, гранг по имени Тхор, занимавший должность вахтенного навигатора и, по совместительству – судового повара, приводил в порядок кухню и служебные помещения перед явлением на борт санитарной комиссии, Перси, как обычно, смылся. Я знал, что вернется он не раньше полуночи, – так и случилось.
– Есть потрясающее предложение! – горячо зашептал Пиккерт, едва войдя в каморку, именуемую на «Гермесе» «капитанской каютой», где я надрывался за клавиатурой, в сотый уже раз сверяя ведомости на топливный акциз,
– Чего ты шепотом? – вздохнул я, поворачиваясь к нему вместе с креслом. – Секретная информация?
– А? Что? – не понял он. – Да ну тебя! Я говорю, нам сделали потрясающее предложение!
– Немыслимо, – засмеялся я. – И что оно из себя представляет, это твое предложение?
– Восемьдесят тысяч кредов за чепуховый рейс! – возопил Перси, протягивая руку к моему стакану с джин-тоником.
– Мило, – согласился я, вовремя перехватывая свою выпивку. – А почему от таких деньжищ отказались другие шкипера? Или им просто не повезло?
– Сэ-эм, – Перси назидательно воздел палец, – или ты все-таки считаешь меня идиотом? Документы в полном порядке. В полнейшем! Мы все проверили прямо через нотариуса: более того, груз принадлежит предприятию с государственным капиталом.
– Мы – это кто?
– Ну, я и агент. Кто еще? Нет, с грузом все в полном порядке. К тому же, груз частично гуманитарный: медикаменты и врачебное оборудование, удобрения, ну и двести тонн всякой «коммерции», но у владельцев товара – контракты непосредственно с агентом, и все лицензии, сертификаты – все просто отлично. Полный ажур! Я уже все просчитал: туда идем в грузе, а обратно прямо на Милею, где, как ты помнишь, нам нужно быть для очередного военного фрахта. Еще и время экономим, так что на Милее сможем отдохнуть в военном профилактории – помнишь, нам причитается?
Я уже начал понимать, в чем подвох, но виду пока не подавал.
– Перси, – сладенько поинтересовался я. – А туда – это, собственно, куда? Не в Приграничье ли часом?
– Не-ет, о чем речь, Сэм! Эта планета называется, э-ээ, Флегмона. Что-то я про нее слышал: кажись, это ее в честь какого-то цветка назвали. Красивое название, правда? Боже, восемьдесят кусков, Сэм! Можно будет купить наконец приличный навигационный комп, а то перед парнями уже стыдно. А?
– Эта планета, мой дорогой, называется не Флегмона – чтоб ты был сто лет здоров! – а Фиммона, и это МА. Ты понял теперь, почему твой агент сулит за этот фрахт такие деньги? Ты собрался лететь в МА? Идиот, у тебя ж даже нет семьи, чтобы получить твою страховку!
Перси сник, как продырявленный воздушный шарик. Да уж, лететь в один из Миров Апокалипсиса ему не хотелось. Но в то же время я видел, что проклятая цифра 80 уж очень овладела его сознанием. А если Перси увидел деньги, то, клянусь вам, он воробья в поле до инфаркта загоняет, – так уж он устроен.
– Но ведь груз-то правительственный! – возопил он, найдя, как ему показалось, лазейку. – Гуманитарный! Сэм! Ну подумай, кто нас тронет с гуманитарным грузом?
– Сэр Персиваль, я остаюсь непреклонным. Если ты хочешь лететь на эту чертову Фиммону, то – сколько угодно. Только не со мной, и не на нашем корабле.
Бормоча проклятья по поводу моей нерешительности и, – вы только подумайте! – любви к нищете, он ушел в свою конуру. На душе у меня было неспокойно. Я чувствовал, что этим дело не кончится: и, как всегда, не ошибся. Следующим утром, едва я разделался с санитарной комиссией – пришлось-таки пожертвовать бутылку приличного коньяку, но здесь, на Катарине, это совершенно неизбежно, Перси появился на борту в компании благообразного типа в неприметном сером костюмчике.
– Вот, Сэм, познакомься, – заворковал он, сияя самой зубастой из своих улыбок, – это мистер Вицки, агент на государственном контракте, о котором я говорил тебе вчера вечером.
– Капитан Колоброд, – мрачно представился я, оглядывая гостя. Похоже, он и в самом деле являлся самым что ни на есть государственным агентом – солидным и без подвоха. Это открытие меня немного успокоило.
– Очень рад, капитан, – скупо улыбнулся Вицки. – Ваш уважаемый компаньон сказал мне, что вы сомневаетесь по поводу безопасности предполагаемого фрахта, а так как кораблем вы владеете на равных паях, то без вашей подписи исполнение контракта невозможно. Что ж, мистер Колоброд, я хорошо понимаю ваши опасения. Фиммона и в самом деле относится к так называемым Мирам Апокалипсиса.
– Да в том-то и дело, сэр. Не скрою, деньги нам очень нужны, – а кому они не нужны в наши времена? – но очень уж много крепких парней сложили головы в погоне за такими деньгами, вам не кажется?
– Я полностью с вами согласен. Но хочу сказать еще вот что: Фиммона, мистер Колоброд, отличается необычайно высоким уровнем социальной организации, преступности там нет в принципе, так что вам не следует опасаться ни гангстеров, ни даже коррумпированных портовых чиновников. Это я могу гарантировать твердо. Более того, капитан – в данных случаях, когда речь идет о государственном грузе значительной важности, я уполномочен предлагать перевозчику весьма широкие страховые бонусы, включающие в себя такие страховые случаи, как задержка по вине местных властей, нанесение ими либо по их попустительству любого ущерба судну, и многое другое. Страховые ставки, мистер Колоброд, самые высокие. Поверьте, я, как агент на государственном контракте уже сталкивался с подобными случаями – и не помню, чтобы полученный ущерб не был оплачен в соответствии со страховым полисом.
– Почему же, интересно, государственные службы не отправят туда, скажем, обычный военный грузовик?
– А почему, мистер Колоброд, к вашим услугам прибегает то же военное ведомство? – умело парировал агент. – Потому что мелкие партии груза гораздо выгоднее отправлять при помощи именно таких, как вы, частных перевозчиков. Так же и здесь…
– Сэм, – вмешался Перси. – В конце концов, это нелепо. Мало того, что мистер Вицки тратит на нас свое время, хотя желающих, заметь, – сколько угодно, так ты еще и…
Я вздохнул. Восемьдесят тысяч. Проклятье, нам нужно как минимум два, а то и три месяца, чтобы выкрутить такую сумму! А ведь есть еще и накладные расходы, да и отдыхать хотя бы раз в три рейса необходимо, иначе протянешь лапы. Вот и получается, что скопить столько кредов для нас практически нереально – вроде бы они и зарабатываются, но в то же время так же и уходят с каждодневными тратами.
– Хорошо, мистер Вицки. Но учтите – я не первый день в космосе, и контракт всегда читаю чрезвычайно въедливо. Идемте в кают-компанию.
Контракт оказался составлен грамотно и без тех заковырок, которые иногда подносят частные менеджеры, специализирующиеся на отлове салаг. Лет пятнадцать назад, помнится, я уже оказался в ситуации, когда, доставив честно груз и сдав его получателю, я вдруг остался должен кругленькую сумму… Пока я изучал бумаги, Вицки спокойно ждал, не делая никаких замечаний и не встревая с разъяснениями. Видимо, он и впрямь был уверен, что никаких проблем с таким грузом у нас не будет.
В конечном итоге мы ударили по рукам, и уже через час на орбитальном терминале началась загрузка нашего «хвоста». Перси был вне себя от счастья.
– Хватит не только на комп, а еще и на триггеры! – вопил он, размахивая початой бутылкой виски из неприкосновенного запаса. – Заживем, наконец, как люди! А потом, когда сможем ходить в дальних конвоях, подзаработаем, да и возьмем второй тягач. Чего нам? «Хвост» всегда можно арендовать, а когда у тебя уже два корабля, это – компания, а значит, любой банк в любом порту даст тебе вкусненький кредит на развитие бизнеса. Главное, ведь что? Главное – кредитная история. А так как мы работаем на военных, она у нас, сам знаешь, самая что ни на есть…
– Эх, хорошо бы быть, – вздохнул Тхор, задумчиво шевеля своими верхними лапами – у них, то есть у грангов, верхние конечности довольно мелкие и слабенькие, да зато их две пары – а так вообще Тхор похож на полосатого кролика, обутого в ласты. – Тягач бы побольше, а то в рейсе друг у друга на ушах сидим…
Уши у Тхора не то чтобы значительные, но внимание все же привлекают, особенно когда он, волнуясь, начинает выписывать ими загадочные кренделя. Ощущение такое, словно на башке у нашего штурмана вертятся два небольших пропеллера, причем каждый на свой лад. Ничего не поделаешь, анатомия такая.
В общем, выпили мы слегка виски, и я отправился готовить документы к вылету – на Катарине это тоже целая процедура. Следующим утром мы благополучно зацепили «хвост» и легли на рассчитанный Тхором курс к Фиммоне. По поводу удачного контракта он расстарался и приготовил на обед превосходный борщ с зажаркой на сале, так что чувствовали мы себя просто превосходно, да и вообще, как это часто бывает, решительно ничто не предвещало беды.
Перелет прошел нормально, если не считать забарахлившего на полпути навигационного компа, но к его выкрутасам мы уже так привыкли, что перестали обращать внимание, тем более, что болячки у него, как правило, случались одни и те же, и Тхор давно выучился лечить их на месте. В общем, через двенадцать суток мы вытормозились у этой чертовой Фиммоны и подали кодовый сигнал диспетчерской службе ее единственного орбитального терминала. Тхор в это время как раз готовил ужин.
Диспетчерская ответила нам не сразу, и мы уж начали переживать, если там хоть одна живая душа – терминал-то был девственно пуст, чего никогда не увидишь на орбите сколько-нибудь обжитого мира. В конце концов, после каких-то странных размышлений, мастер-диспетчер приказал нам причаливать и оставаться на корабле в ожидании представителей местных таможенных служб. Такое обращение, в общем-то, несколько нервировало, но я хорошо отдавал себе отчет в том, что здесь, в МА, возможны решительно любые сюрпризы, так что лучше всего – это спокойно сидеть и поменьше волноваться. Случись что, за все ответит страховая компания. Таможенников пришлось ждать еще четверть часа, а готовый ужин все это время скучал в кухне, что никак не повышало мой тонус.
В конце концов они появились – аж четверо, все в каких-то черных гладких костюмах с капюшонами, сильно смахивавших на скафандры. Первое, что удивило меня, едва я разглядел эту компанию в коридоре шлюзового узла – это странная одинаковость их физиономий. Они выглядели как четверо родных братьев, не иначе. Или, вдруг подумал я с ужасом, как четыре клона. Впрочем, меня это мало касалось. Я провел таможенников в ходовую рубку, – за все это время они не произнесли ни единого слова, даже не поздоровались! – и раскрыл файлы с судовыми документами. Двое «братцев» тут же склонились над компом, а вторая парочка застыла у переборки, тупо глядя себе под ноги.
– Груз по государственному контракту, – не выдержал тишины Перси. – Часть – коммерческая партия, часть – гуманитарная. У вас какие-то претензии к нам, господа?
Ему никто не ответил. Двое у компа все так же бесстрастно перелистывали файл за файлом, их коллеги все так же подпирали переборку. В конце концов документы были изучены, и один из братцев, вперившись в меня жутковатым неживым взглядом, потребовал:
– Предъявите к осмотру жилые помещения тягача.
– Вы – и санитарная комиссия тоже? – забеспокоился Перси. – Но обычно это делается после посадки…
– Предъявите… – повторил свою фразу таможенник.
– Роботы они, что ли, – прошипел Пиккерт и сделал приглашающий жест: – Что ж, прошу вас. Жилые помещения в вашем распоряжении. Только на кухне, боюсь, может быть не очень убрано, мы еще не ужинали, и поэтому там… ну, не убрано, в общем.
Вся четверка резво обшарила наши крохотные каютки, не постеснявшись заглянуть в шкафы и тумбочки, потом обследовала санузел – я даже удивился, что никто из них не стал совать башку в унитаз, и ринулась в кухню. Перси, как положено радушному хозяину, везде пропускал их вперед, хотя я уверен, что они это никак не оценили.
В кухне неожиданно раздался короткий многоголосый вопль, и Перси оказался зажат между телом замыкающего и переборкой. Я попытался протиснуться вперед, но удалось мне это не сразу: лишь услышав удивленный и жалобный голос Тхора, твердящий «Я не… что вы себе позволяете, господа?. я не есть животный-контарабнда…», я все же оттеснил, точнее, отшвырнул замыкающего таможенника в коридор и прорвался в нашу милую кухоньку. То, что я там увидел, шокировало меня до глубины души.
Тхор лежал на полу, вяло подергивая ногами, а в это время двое парней в черном затягивали какими-то тросами его верхние конечности. У третьего, стоявшего рядом, в руке находился здоровенный пистолет. Признаться, я растерялся.
– Что вы делаете?! – заорал я во всю глотку. – Немедленно отпустите моего штурмана!
– У вас борту чужак! Чужак!!! – проревел тот, что был с пистолетом. – Вы привезли чужака!!!
– Это мой штурман! Он записан в судовой роли как полноценный член экипажа, у меня с ним контракт по всей форме, сейчас я вам покажу документы, и вы сами все поймете!
– Никаких документов! Вы привезли чужака! На Фиммону! Сейчас вы спуститесь вниз, на планету, и вами займутся представители Комитета. До этого момента корабль не покидать. Любые агрессивные действия приведут к немедленному уничтожению корабля.
– Что они… со мной? – простонал несчастный Тхор, которого, схватив как тюк, уже волокли к выходу.
– Тхор, старина! – крикнул я ему вслед. – Не дергайся и не сопротивляйся! Мы тебя вытащим, это просто какое-то недоразумение! Не бойся, дружище, все будет нормально, мы тебя не бро-осим!
– Господи, что же это за чертовщина? – Перси был в полной прострации. – За что они его? У нас же все в полном порядке?
– Ты лучше думай, куда мы из-за тебя попали, сукин ты сын! – рявкнул я. – И готовься к спуску. Посмотрим, что нам расскажет этот их Комитет. Как бы и нас с тобой не потащили таким же точно образом.
Садились мы, естественно, по приводу. Когда старик «Гермес» пробил своим острым носом полог низкой облачности, я успел заметить довольно странный городок, прилепившийся к небольшому давно не ремонтировавшемуся космопорту, – около сотни совершенно одинаковых строений с рифлеными крышами, более всего походившие на бетонные ангары. Но, тем не менее, это все же был город – меж ангарами были проложены дорожки, на которых там и сям виднелись фигурки обывателей. Посадочное поле оказалось девственно пустынным. Ни единого корабля! Я такого не видел еще никогда в жизни. От пустоты, серости и небольшого дождика, накрапывающего за бортом, мне сделалось как-то не по себе.
– Прилетели, – с непонятным облегчением заметил Перси.
– Вопрос – куда мы прилетели, – вздохнул в ответ я. – Дай бог выбраться отсюда живьем да при своих. Бедный Тхор, что они там с ним сейчас делают?
Перси передернуло от ужаса, но выразить свое мнение на этот счет он не успел: над головами заорал динамик радиоприемника базовой связи.
– Экипажу грузового судна «Гермес» оставаться на борту до прибытия представителей Комитета Расследований!
И так три раза подряд. Наверное, подумал я, они тут с первого захода плохо соображают, и уверены, что все вокруг такие же точно.
– О, Боже, – застонал Перси. – Еще и полиция… да за что?!
– А ты думал, что парни с терминала имели в виду Комитет-По-Торжественной-Встрече?
Сэр Персиваль погрузился в горестные размышления по поводу ожидающих нас бедствий и невзгод, а я, как человек более конструктивный, больше думал о Тхоре и перебирал в голове варианты будущих обвинений. Идиотизм был, конечно, совершеннейший: незаконный арест официально оформленного члена экипажа, – а с правом на работу и соответствующими лицензиями у бедняги все было в порядке, – есть грубейшее нарушение федерального законодательства. За такие шутки полицейских по головке не погладят! Или им тут плевать на законы? То, что мы попали на планету, погрязшую в пучине махрового тоталитаризма и ксенофобии, я понял сразу же. Именно она, ксенофобия, и послужила причиной задержания Тхора. В принципе, и это объяснимо – Фиммона крепко получила от проклятых Кочевников и теперь здесь боятся любого не-человека, как адова пламени. Оставалось лишь надеяться, что люди из этого их Комитета, разобравшись в документах, все же поймут, что федеральный Закон един для всех, независимо от того, нравится он вам или нет.
Таким образом мы грустили минут сорок, как вдруг из приемника прозвучал приказ отпереть шлюз и встречать гостей. Перси тут же помчался искать бумажные копии контрактов с Тхором, я а двинул в сторону шлюзокамеры. Когда раскрылись внутренние «ворота», в коридорчик сперва проникли двое парней с какими-то бластерами на шеях, а следом за ними – молодая коротко стриженая девушка в строгом темно-синем брючном костюме. В руках она держала официального вида папку с двумя магнитными застежками.
– Вы владелец судна? – железным голосом поинтересовалась гостья…
– Совладелец, – уточнил я, – Семен Колоброд, к вашим услугам, мэм. Пройдемте в рубку, там вам будет удобнее…
Кивнув своим спутникам, молодая особа проследовала за мной. Деловито усевшись в кресло бортинженера, она расстегнула свою папку и соизволила, наконец, представиться:
– Старший инспектор Зонального Комитета Расследований Эдна Линник. Итак, мистер Колоброд, меня интересует, с какой целью и по чьему наущению вами был доставлен на Фиммону этот чужак? Учтите, мистер Колоброд, все, что вы скажете, может быть использовано следствием против вас. Я слушаю, мистер Колоброд.
– Здесь, мэм, имеет место глупейшее недоразумение, – как можно более непринужденным тоном заявил я. – Подданный Грангона Тхор Мзендарлалик имеет все необходимые документы, позволяющие ему осуществлять любую трудовую деятельность в Мирах Человека, а так же все соответствующие лицензии на право исполнения обязанностей навигатора и судового повара. Разумеется, он оформлен в экипаж по всем правилам, с соблюдением всех формальностей… вот пришел мой компаньон, он как раз принес вам все документы мистера Мзендарлалика. Извольте взглянуть, мэм, и убедитесь, что…
На бумаги суровая инспектриса даже не взглянула.
– Все эти вещи, – отрезала она, – на Фиммоне недействительны. У себя, там, – она непринужденно взмахнула ручкой с неряшливо обгрызенными ногтями, – вы можете забавляться с чужаками сколько угодно. Для нас же появление чужака не может быть расценено иначе, как попытка диверсии либо же акт шпионажа.
Тут мое терпение лопнуло. Терпеть не могу тупиц, а уж тупиц высокомерных – тем более. Таких, я думаю, надо убивать еще в детстве, что бы они, выросши, не морочили голову приличным налогоплательщикам.
– Так что же, федеральные законы на Фиммону не распространяются? – поинтересовался я. – И ближайший федеральный прокурор практикует в десятке парсек отсюда?
– Подобными ссылками вы нас не проймете, – насмешливо парировала Линник. – Отвечайте, мистер Колоброд – с какой целью вы доставили к нам монстра?
– Да какой он, к чертям, монстр! Тхор, повторяю – член экипажа, с ним оформлен соответствующий контракт и все такое прочее. Ответьте лучше мне вы – каким образом ваш Комитет собирается объяснять незаконный арест подданного союзной расы? Или вы думаете, что мы не доберемся до грангонского консула?
– На Фиммоне мы никаких консулов не держим, – скривила дама свои тонкие серые губы. – И ареста пока еще не было… но если вы приметесь упорствовать в своем молчании, то арест может и состояться. Тогда, уверяю вас, вы лет двадцать не сможете добраться ни до какого консула.
– Но это чистейшей воды произвол! Я немедленно… я требую адвоката!
– Если будет нужно, мы вызовем вам адвоката. Пока я не вижу в этом необходимости. Итак, мистер Колоброд, я в третий раз повторяю свой вопрос. Хочу заметить вам, что мое время довольно ограничено.
– Но ведь я уже ответил вам, мэм!!! Тхор – член нашего экипажа. Почему вы не хотите ознакомиться с его документами? Почему вы не объясняете нам, на каком основании он был задержан, да еще в такой скотской форме?
– Скотство, мистер Колоброд, якшаться с чужаками! Ну что ж, – мэм инспектриса поджала губы и с треском захлопнула свою папку. – Раз вы не хотите отвечать на наши вопросы, то делать мне здесь нечего. Как только вас разгрузят, вы покинете Фиммону. Но впредь вы к нам уже не попадете, это я могу вам обещать.
– Да уж очень надо! Отдайте нам нашего штурмана, и мы немедленно улетим.
– Это невозможно: монстр останется у нас. Его судьбу будет решать Совет.
– Мы без него никуда не полетим! – заорал я, но меня уже никто не слушал.
С минуту, наверное, я стоял перед закрывшейся внутренней дверью, тупо глядя на серый пластик. Оставить здесь беднягу Тхора, нашего верного товарища и, без преувеличения скажу, – друга, было попросту немыслимо. В эти моменты я вдруг по-настоящему понял, насколько он стал нам дорог за все время совместных скитаний. Нет. Об этом не могло быть и речи…
– Что же делать? – задумчиво приветствовал меня Перси, когда я вернулся в рубку. – А знаешь, кстати, пойду-ка я, пожалуй, прошвырнусь по окрестностям…
– Не думаю, что здесь есть хоть один приличный бар, – вздохнул я. – И вообще, кто тебя выпустит?
Перси явно размышлял над какой-то каверзой. Впрочем, я не очень-то доверял его хитрованским способностям, ибо гораздо чаще сэр Персиваль попадал во всякие малоприглядные истории, а вытаскивать его приходилось, разумеется, мне.
– А я попробую, – сообщил он и пошел переодеваться.
Я пожал плечами, уверенный, что он не выдвинется дальше ворот. Перси тем временем благополучно выбрался из корабля и зашагал по полю. Махнув на упрямца рукой, я отключил экран и погрузился в судовые документы – во-первых, для меня это лучший способ хоть как-то отвлечься от горьких мыслей, а во-вторых, я с минуты на минуту ждал появления местной санитарной комиссии.
Через два часа чей-то железный голос – видно, они тут действительно все одинаковые, – потребовал, чтобы я отправил на терминал все документы на груз и копию контракта. Я машинально выполнил все это и тогда только вспомнил, что мы так и не поужинали. Жрать, честно говоря, у меня не было сил, но я понимал, что голод мне ума не прибавит, поэтому я все же поднялся и пошлепал на кухню.
Когда я поставил греться превосходное грибное рагу со свининой, у меня из глаз сами собой потекли слезы. Господи, бедняга Тхор! Что ж ему так не везет-то, в самом деле? И чем его там эти гады кормят?.. если кормят вообще – а ведь с его гастритом голодать нельзя никак, того и гляди дело до язвы дойдет. Жрал на военной службе всякое дерьмо, вот и доигрался…
– Расисты сучьи, – пробормотал я и, чтобы успокоиться, достал из кладовки бутылочку пива.
«Вот тебе и восемьдесят тысяч, – горько думал я, с трудом прожевывая тушеные грибы, – вот тебе и быстрые денежки. Слетали, называется. Что, если это вообще последнее блюдо Тхора? О, боже, только не это!»
В общем, с двумя несчастными бутылками пива я просидел часа три… а может, и все четыре. По корабельному времени уже наступила ночь, но уснуть я, конечно, не смог бы при всем желании. К тому же меня начало беспокоить долгое отсутствие Пиккерта. Еще не хватало, чтобы местные полицейские приняли и этого охламона. Впрочем, надо отдать ему должное, – из лап полиции он как раз выворачивался довольно безболезненно.
Когда я начал задумываться о том, что в качестве снотворного следует все же поглядеть на бутылочку водки, в шлюзе зашумел насос. Он у нас вообще разболтан до предела, но давление пока держит, и поэтому мы его не трогаем, ограничиваясь периодической заменой осевых вкладышей. Я встрепенулся, высунулся в коридор: клянусь, я ожидал уже чего угодно, вплоть до появления группы захвата, но то был всего лишь Перси, причем, что интересно, не один, – а он никогда не водит на корабль случайных собутыльников. Вслед за моим достопочтенным компаньоном в коридоре показался высокий, основательно заплывший тип во вполне цивилизованном костюме и даже, о чудеса, с галстуком на шее. Перси был немного взбудоражен. В руке у него я заметил бутылку виски незнакомой мне марки.
– Проходите, проходите, мистер Бин, – услышал я. – Вот сюда, в камбуз, хе-хе… мой Сэм – прекрасный парень, вы наверняка подружитесь.
Вблизи наш новый гость оказался вполне добродушного вида дядькой лет пятидесяти с располагающей улыбкой и хитрыми веселыми глазами. Он по-хозяйски расположился за столом и протянул мне пухлую волосатую ладошку:
– Александр.
– Семен, – отрекомендовался я, уже понимая, что мистер Бин здесь не просто так, и полез в наш бар за подобающими случаю стаканами.
– Ты мне не поверишь, Сэм,. – тарахтел тем временем Перси, распечатывая бутылку – на ней, как я заметил, красовалось не менее полудюжины разнообразных акцизных марок, – но наш друг Александр – самый настоящий адвокат! Невероятно, не правда ли? А, Сэм?
– Действительно, – согласился я, мигом трезвея от восторга, – я уж было начал думать, что на этой планете адвокатами и не пахнет. По какому праву вы специализируетесь, Александр?
– Я, в некотором роде, универсал, – ответил тот, – благо набор лицензий позволяет. Я занимаюсь обслуживанием жителей нашего небольшого цивилизованного сеттльмента – здесь, неподалеку, у нас свой довольно милый поселок.
– Это тот… с ангарами? – удивился я.
– Нет, – засмеялся Бин. – В бараках живут местные, фиммонаки. Я говорю о наших, то есть о людях с цивилизованных миров, которым приходится ломать здесь спину по государственным контрактам. Федеральная администрация довольно далеко, в столице, да и вообще фиммонаки на нее почти не обращают внимания, так что без здешних юристов нашим не прожить. Фиммонаки такой народ, что без федерального адвоката с ними лучше вообще не разговаривать.
– Ну, за встречу, мистер Бин, – жизнерадостно вмешался Перси, успевший уже наполнить стаканы.
Адвокат чокнулся с нами, в два глотка потребил свою порцию и деловито вытер губы:
– Ну, за дело. Выпить мы всегда успеем. Тащите-ка, Семен, документы вашего несчастного штурманяги, только в бумажном виде. А потом я расскажу вам, что тут можно придумать.
Некоторое время он внимательно изучал все лицензии и контракты Тхора, потом вздохнул и отложил файлы в сторону. Лицо его стало задумчивым.
– Плохи, парни, ваши дела. То есть вытащить мы его, конечно, вытащим, да только хорошо если живого. Фиммонаки просто помешаны на инопланетянах, так что могут угробить его в тюряге, а концов потом в жизни не сыщешь.
– Угробить?! Да как же это, мистер Бин… он ведь совершенно безобидный!
– Для них что обидный, что безобидный – все едино. Они так потерпели от Кочевников, что любым инопланетянам сюда дорога навсегда заказана. Здесь нет ни одного консульства, ничего такого… и администрация уже даже не пытается эту ситуацию изменить. Ксенофобия, джентльмены, причем в острейшей, патологической форме.
– А если попытаться… – я пошевелил пальцами.
– Увы, – помотал головой адвокат, – на Фиммоне много чего есть, но вот коррупция отсутствует как явление природы. Да и вообще им ваши деньги до одного места. У них тут такой строй… с ума сойти можно. У них даже взаимоотношения полов не поощряются. То есть, прямо скажем, я ни разу не видел, чтобы парень ухаживал за девушкой. Никакого секса, упаси боже!
– А как же они тогда размножаются?
– Принудительным порядком, по распределению. Матери своих детей никогда не видят, их сразу отбирают и увозят в специальные ясли, а воспитывают потом в лагерях. Там же, в яслях, присваивают имя и фамилию.
– То есть, отношения между мужчиной и женщиной вообще запрещены?
– Не то чтобы запрещены – о прямом запрете, насколько я знаю, речь не идет, но, я бы сказал, не приняты в обществе. Хотя, я знаю, бывали исключения, но это, в общем-то, редкость. Поэтому очень плохо, что ваше дело ведет молодая баба. Был бы мужик, было бы проще. А так… в общем, гарантировать я ничего не могу, но попытаться, конечно, возьмусь. Не вешайте носы, парни! Что-нибудь да придумаем. Сегодня же я отправлю протест в федеральную администрацию и нажму на все кнопки, чтобы его рассмотрели как можно быстрее. Но там так любят тормозить… короче! Я пока пошел, а как только что-то прояснится, – сразу сообщу.
– Где ты его нашел? – спросил я Перси, размышляя, налить мне себе еще порцию или все же не стоит.
– Места знать надо, – неопределенно ответил он. – Паршивые дела с этой чертовой администрацией. И вообще, вся эта дерьмовая планета… наверное, Сэм, ты был прав – не надо нам было сюда лететь.
– Еще не вечер, – мрачно буркнул я и все-таки налил себе виски.
Признаться, мне очень хотелось отвесить ему по шее.

Спали мы больше двенадцати часов. Астронавт-дальнобойщик типа нас, случись ему такая невиданная роскошь, как возможность выспаться как следует, будет дрыхнуть до упора, невзирая ни на какие жизненные неурядицы. Согласен, может быть, кое-кому наш сон покажется кощунством, но вот попробуйте систематически не высыпаться в течение хотя бы пары месяцев, я потом я на вас посмотрю. Когда мы наконец проснулись, – а это произошло почти одновременно, – по местному времени наступило раннее утро. Я проверил, не пришло ли нам уведомление об окончании разгрузки «хвоста», но служащие терминала, похоже, не отличались особым трудолюбием.
– Кажется, такими темпами эти олухи будут разгружать нас трое суток, – заметил я за завтраком. – Вручную они, что ли, контейнеры таскают?
Мой компаньон пожал плечами, и в этот момент запищал коммуникатор. Перси равнодушно протянул руку к дублирующей панели над обеденным столом и бесцветно произнес:
– «Гермес», старший помощник Пиккерт.
– Это Бин. – услышали мы.
– Ну?!
– Есть новости. Вашу чертову Эдну не очень греет перспектива получить по ушам от федеральной администрации, и она согласилась предоставить вам свидание с задержанным. Давайте, собирайтесь по-быстрому, пока эта зараза не передумала. Через десять минут я жду вас с тачкой возле южных ворот порта.
– А что ему можно передать?
– Ну, вы даете… – рассмеялся адвокат. – Что, никогда не?.. а, ладно. Белье, кружку, туалетные принадлежности – пока все. И жратвы захватите, консервов побольше, а то черт его знает, чем они его там кормят.
Следующие пять минут мы носились по кораблю, как ошпаренные, складывая в мешок вещи Тхора вперемешку с его любимыми бычками в томате. Наконец, собрав арестантскую дачку, мы с солдатской скоростью впрыгнули в комбинезоны и вылетели наружу. Бин ждал нас возле большого, по самую крышу заляпанного грязью джипа.
– Будем надеяться, что этой стерве и в самом деле не нужны неприятности, – сказал он, когда мы все погрузились на переднее сиденье. – Знать бы еще, как ее, гадину, дожать?
– А что, вопрос зависит от этой, как ее, Эдны? – удивился Перси.
– Да, – кивнул адвокат. – Прокуроров у них тут тоже нет, а она – старший следователь Зоны. Раз она приняла ваше дело, она все и решает.
– А суд?
– Да какой тут у них суд… не дай бог, дело дойдет до Совета – тогда все уже ясно. Пока он у Эдны, можно попытаться. Вот как же ее доломать, вот вопрос…
Наш джип промчался по длинной асфальтированной улице между рядом совершенно одинаковых бараков, – я, кстати, не заметил ни одного аборигена, свернул направо и скоро остановился возле серого пятиэтажного здания с облупившейся штукатуркой. Бин выключил двигатель и, морщась, приказал нам выгружаться. Внутри нам пришлось остановиться возле большой стеклянной будки, в которой сидели двое охранников с неизменными бластерами на шеях. На нас они старались не смотреть. Впрочем, мы на них – тем более. Адвокат долго разговаривал с кем-то по древнему телефону, потом раздраженно выключил трубку, положил в окошко будки, и махнул рукой:
– Пошли, парни.
На площадке второго этажа нас встретила уже знакомая следовательница. Увидев нас, она скорчила недовольную рожу и поманила пальчиком, после чего тщательно осмотрела содержимое мешка с передачей.
– У вас десять минут.
Стоявший в коридоре охранник распахнул перед нами какую-то грязную дверь со множеством допотопных замков. Честно признаться, я еще ни разу не бывал в камере, разве что видел ее интерьер в сериалах про грязных следователей, которых в конце концов препровождали на каторгу: в своих мыслях я представлял жуткий темный каземат с кучей крыс и соломенным матрасом, брошенным на бетонным пол.
Однако я ошибся. Перешагнув порог, мы оказались в ярко освещенном помещении без окон. Напротив двери находилась койка, намертво приваренная к металлической стене, и низкий столик. На койке, тихо постанывая, лежал Тхор. Он не был ни избит, ни искалечен, – он просто лежал и выпевал свою бесконечно длинную, заунывную молитву. Я услышал, как шумно сглотнул Перси.
– У нас всего десять минут, – напомнил я – не столько ему, сколько себе, но первым очнулся мой компаньон.
– Тхор! – завопил он, бросясь к нашему навигатору. – Старина!
Тхор умолк и медленно раскрыл глаза.
– О, это вы есть… – тихо прошептал он.
Через секунду он уже пытался вырваться из наших рук. Кажется, мы с Перси едва не задушили друг друга, пытаясь выразить свое сострадание нашему несчастному штурману… впрочем, это не слишком важно. Тхор и в самом деле выглядел плохо.
– Они тебя били? – спросил Перси, выбрасывая на койку консервы вперемешку с простынями – хотя, надо сказать, бельем арестанта обеспечили полностью.
– Нет, – уже спокойно ответил Тхор. – Они меня сюда просто сунули… и кормить раз вдень. Какой-то гавно дают, а что – не знаю…
– Раз в день? – поразился я. – Ну это уже вообще…
– Не будем о конвенциях, – резко перебил меня Перси. – Так, Тхо: здесь твои любимые бычки, вот две буханки хлеба, сало… ты, главное, не бойся: мы уже нашли адвоката, он подал протест, так что скоро мы все отсюда умотаем. Ты не бойся ничего, понял? Ничего они с тобой не сделают! Мы здесь, и без тебя никуда не улетим. Понял? Понял, Тхо?
– Да, и вот, – вмешался я, доставая из кармана катушку тонкой проволоки, – нож, понятно, нельзя, но я вот когда-то читал, что раньше в тюрьмах, ну, на Земле, сало резали ниткой. Вот, держи. Разберешься…
– Свидание окончено! – рявкнул охранник за дверью.
– Так ведь десять минут! – пискляво возмутился Перси, но тот лишь повторил свои слова – так же безразлично, словно, робот. Впрочем, я уже понял, что чертовы фиммонаки действительно строятся по одному, раз и навсегда утвержденному стандарту, так что удивляться тут было нечему.
– Мы без тебя не улетим! – выкрикнул напоследок Перси. – Твердо!
Эдна сочла необходимым проводить нас до выхода.
– Вы не имеете претензий, господа? – спросила она, не переставая морщиться.
Перси неожиданно устремил на нее довольно странный взгляд.
– Я могу подать частное заявление по существу дела? – спросил он.
– Конечно, – следовательница откровенно опешила. – А… что вы имеете в виду, мистер Пиккерт?
– Пока ничего. Мне нужно подумать и проконсультироваться со своим адвокатом.
– Вы можете пройти ко мне в кабинет…
– Нет-нет, мэм. Повторяю: мне нужно подумать. Я смогу найти вас в течение сегодняшнего дня?
Мэм следовательница замялась, и я совершенно отчетливо увидел, что – да, лишние неприятности ей почему-то действительно не в кайф.
– Сегодня я буду здесь до самого вечера. Если вы считаете нужным, то сможете найти меня через пост охраны внизу. Но, все же, что вы имеете в виду?
– Я поразмыслю над этим, – загадочно улыбнулся Перси, и мы погрузились в джип.
– Что ты опять задумал? – спросил я, удивленный этой довольно странной беседой.
Однако Перси лишь помахал мне лапкой и ухмыльнулся.
– Не спеши…
Адвокат довез нас до ворот порта – очевидно, дальше его машину не пускали, – и тогда лишь поинтересовался:
– Ну, как он там?
– Да ничего, – устало ответил я. – Мы боялись, что будет хуже. С кормежкой только совсем плохо, а у него желудок… ну, будем надеяться, что они выпустят его раньше, чем начнется язва.
Бин покачал головой.
– Кстати, ребята, нужно поговорить еще вот о чем. Если вы хотите, за очень скромные деньги я могу заверить все ваши проблемы для страховой компании. Ведь как я помню, государственный агент положил вам целую кучу подписанных полисов на все случаи жизни?
– Идемте на борт, Александр, – вздохнул я: в общем-то, сейчас мне было не до полисов, но дело есть дело, – там и поговорим. Да и выпьем заодно, а то у меня после вчерашнего что-то голова совсем ту-ту-у…
Пока мы с мистером Бином приканчивали остатки вчерашнего виски и готовили бумаги, Перси выволок из шкафа свой парадный костюм и снова куда-то умчался. Будучи в сильном расстройстве мыслей, я даже не обратил на это внимания. Мы допили виски, я проводил милейшего адвоката до ворот и вернулся на корабль. Жрать было практически нечего, а мысль о том, чтобы приготовить что-либо без Тхора, казалась мне жутким кощунством. Поэтому я завалился на койку, но сон не шел.
Я вертелся и крутился минут, наверное, сорок, потом все же поднялся, отправился на кухню и достал с горя сигару, предназначавшуюся, в общем-то, для совершенно иных случаев. И тут меня осенила идея.
Следующие полчаса я потратил на то, чтобы найти коды местного военного представителя. Надо сказать, это была нелегкая задача, но я справился.
– Полковник Кузакин, – ответил мне густой прокуренный бас. – Что вы хотели, борт «Гермес»?
Я назвал свой номер и номер контракта по реестру вспомогательных кораблей и принялся излагать проблему. Слушая меня, Кузакин постепенно начал сопеть. В конце концов его сопение перешло в горловой рык.
– Как они мне здесь осточертели со своей ксенофобией и прочим идиотизмом! – рявкнул он. – Опять начнется дипломатический скандал! Ну, нет, хватит с меня! Сегодня же подаю протест, и пусть только эти кретины попробуют не отреагировать.
– А сколько времени это может занять? – осторожно поинтересовался я.
– Времени? Времени, думаю, немного, месяц, может, два. Не беспокойтесь, ничего с вашим штурманом не случится. После протеста они не посмеют его закопать, побоятся. Это я вам могу гарантировать. Все-таки убийство инопланетянина – не шутки, особенно, когда мы успеем подать протест по всей форме, как положено.
– За месяц он умрет без всякого воздействия с их стороны, – воздохнул я. – У него предъязвенное состояние.
– Ох ты дьявол, совсем плохо дело! – заволновался Кузакин. – Это ж получится, что мы, земляне, ни за что ни про что замучили в тюрьме неповинного гранга! Я немедленно должен уведомить гражданскую администрацию, пусть они заранее готовят что-нибудь, ноту там какую-то, что ли…
– А Тхор!? С ним что будет?
– Я немедленно пишу протест! – заверил меня бравый вояка. – Немедленно!
Я со стоном выключил связь и решил, что самым лучшим решением будет выпить еще виски. За этим занятием меня и застал Перси. От него немного попахивало вином, при этом вид он имел довольно загадочный.
– Разгрузкой интересовался? – спросил он, усаживаясь за стол.
– Да какое там… – горько замотал я башкой. – Я тут уже военпреду звонил… так эта сволочь говорит, что Тхора продержат месяц минимум. Что толку со страховых премий, если они его там заморят голодом? Надо будет завтра найти этого Бина и попросить, можте, он договорится еще о свиданке, а?
– Посмотрим, – кивнул Перси. – Идем, глянем, что там с разгрузкой делается.
Разгрузка, к моему удивлению, подходила к концу. Проверив, все ли в порядке с документацией, Перси наскоро отобедал консервированным рассольником, тщательно вычистил костюм и снова удрал. Я проводил его с некоторым изумлением – что, и здесь, на этой чертовой Фиммоне, он нашел портовый бар со старыми трепачами, умеющими отвесить пару историй про старые добрые времена? Невероятно.
Ближе к вечеру – по местному времени, разумеется, – Перси вернулся окончательно, причем на этот раз он был не то чтобы пьян, но все же несколько подшофе, а брюки его оказались заляпаны какой-то желтоватой грязью.
– Где тебя носило? – подозрительно поинтересовался я, подозревая, как всегда, перспективу очередных полицейских неприятностей.
– Гулял по окрестностям, – невинно признался мой компаньон. – А хороших дорог у них маловато. Зато природа, о-оо! Нетронутый, дикий мир…
Я пожал плечами и отправился спать: признаться, вся эта ситуация да плюс виски здорово подействовали мне на нервы.
С утра, ковыряясь вилкой в банке с перловой кашей, сэр Персиваль неожиданно заявил мне:
– Тщательно проверь всю документацию, отметься в портовой службе и вообще вылижи все документы, как если бы мы собирались вылетать.
– Какого ты мне об этом напоминаешь? – взорвался я. – Ежу ясно, что уж здесь-то я не допущу никаких нарушений, хватит с нас Тхора. Когда ты думаешь отыскать Бина? Он бывает живым до обеда?
Перси неопределенно помахал рукой.
– Бин, я думаю, всегда в порядке. Если я договорюсь о свиданке, то или приеду, или свяжусь с тобой. У нас бычки в томате еще остались?
– Полно, – буркнул я. – Только лучше ты поторопись.
– Да хорошо, хорошо! – ответил Перси с неожиданным раздражением и выскользнул из кухни.
Разгрузку нашего «хвоста» закончили еще на рассвете. Я распечатал копии всех документов для сверки и пошел в портовую канцелярию. Там я позабыл и о Перси и даже о Тхоре – потому что таких тупых и ленивых клерков мне видеть еще не приходилось. По-моему, они специально гоняли меня из кабинета в кабинет, чтобы позабавиться. Впрочем, неудивительно, если учитывать высочайшую загруженность порта торговыми судами и колоссальный грузооборот, который этим олухам приходилось обслуживать. Странно даже, зачем их там держали в таком количестве: не иначе, как для престижу.
В общем, все необходимые печати я получил в глубоко послеобеденное время – точнее, время уже шло к ужину. Я вернулся на «Гермес» нечеловечески уставший и голодный, сунул в кухонный комбайн банку с минерализованной копченой уткой и раскупорил пиво. За бортом начало темнеть. Ну вот, подумал я, сукин сын Перси, конечно же, так и не нашел адвоката, следовательно, бедняге Тхору придется опять сидеть голодным. В это время заработал шлюз.
Когда я увидел Тхора, то сперва решил, что у меня начались галлюцинации, хотя ни алкоголя ни тем более грибочков я не потреблял. Вместе с Тхором в коридоре появился Перси – смеющийся и ужасно довольный собой.
– Поехали на взлет, Сэм! – заорал он. – Все в порядке, так что давай дави на газ!
– Ты его что, украл? – кажется, я слегка остекленел.
– Да нет. Его выпустили. Сказал же, все в порядке, поехали!
О том, каким образом удалось вызволить нашего штурмана. Перси рассказал уже после того, как мы зацепили наш верный «хвост» и легли на курс.
– Женщины, – сказал он, – существа, как вы знаете, двоякие. В некотором смысле они более подвержены инстинктам, нежели мы, мужчины, да это и понятно, а все же и дары цивилизации для них значат даже больше, чем для нас. А уж такое достижение, как процесс ухаживания с проявлением восторга и нежными вздохами у них нельзя отнимать категорически. Стоит отнять, как это придумали сумасшедшие фиммонаки, и все, греха не оберешься. Это я понял, заглянув в глаза нашей дорогой Эдне. В первый же день я осмотрел окрестности на предмет поиска какой-нибудь идиллической рощицы, и тогда же, только уже вечером, предложил ей небольшую приватную беседу, только подальше от служебной территории. Ну, как добиться успеха у женщин, я знаю с младенчества, – при этом Перси выпятил грудь и подлил себе виски, – а все остальное было уже делом техники. Честно признаться, я не думал, что вытащить ее из офиса будет так легко. Да, боюсь, что скоро на Фиммоне случится восстание.
– Ну вот, – засмеялся я, – а девочка теперь ждет…
– Да ничего она не ждет, – хмыкнул Перси. – Я просто продемонстрировал ей одно из наиважнейших достижений цивилизации, вот и все. А дальше они там сами разберутся. Без инструкторов.

Харьков, 2003–2004. 

Алексей Бессонов 
ПРИКЛЮЧЕНИЯ В КОНСЕРВАХ

– Тошнит меня что-то, – пожаловался мой компаньон Персиваль Пиккерт, уныло глядя в седьмую за сегодняшний вечер кружку пива. 
– Тогда блевать, – скомандовал я. 
Нужно сказать, что я вообще никогда не забываю, что капитан на нашем несчастном тягаче «Гермес» все же я, а не он, хотя паи у нас пополам. 
– Да нет же, – совсем грустно вздохнул Перси. – Это от тоски. Хоть бы что-нибудь произошло… а то ведь и двинуться недолго от скуки. Пришел из рейса, сдал документики, пересчитал бабки и опять в рейс. Ужас, а не жизнь. Вот если бы какие-нибудь приключения… 
Меня передернуло от ужаса. Только приключений нам и не хватало. И, главное, полюбуйтесь на этого красавчика, все ему неприятностей мало! То у нас чуть не отваливается главный маршевый, то на проклятой Фиммоне едва не казнили нашего штурманского повара Тхора – за то только, что ему повезло родиться грангом, а они, на своей засраной Фиммоне, понимаете ли, инопланетян не любят – а сэр Персиваль, извольте видеть, от тоски пухнет. Нет уж, как по мне, так чем оно спокойней, тем лучше. И вообще о всяких гадостях и вспоминать не следует, того и гляди накличешь. Чего нам, собственно? Сиди себе спокойненько, да и все. Капитал растет, скоро, глядишь, прикупим еще один тягач, а там и до корпорации рукой подать. Кто из нас, простых работяг-дальнобойщиков, не мечтает о собственной корпорации? Да только не всем везет. Ну и еще, чего уж тут греха таить, все мы, «owner operators», по натуре больше бродяги, чем бизнесмены. Вот и сидим с одним, редко двумя, собственными корабликами, кое-как зарабатывая на хлеб насущный. Не голодны – и ладно, а там уж как кривая вывезет. 
– Сходи-ка ты к бабам, – предложил ему я. – Все веселее будет. 
– Э-ээ, – мрачно отозвался Перси. – Так еще хуже. 
Я махнул рукой. Его проблемы, по большому счету, меня не очень-то волновали. Гораздо важнее был тот факт, что послезавтра мы должны стартовать на Андрес, а у нас еще пятьсот тонн «хвоста» свободны. И попутного груза – хоть убейся, но нет. Андрес вообще не самый лучший в этом отношении мир – «старая», полузаброшеная колония, в которой жизнь течет по чайной ложке в год. И оттуда, разумеется, придется идти порожняком. Хорошо хоть следующие два фрахта – от военного ведомства, значит, пустыми нас гонять не станут и заплатят за все как положено. 
От таких мыслей в меня и пиво-то толком не лезло, за весь вечер я выпил всего три кружечки, что для меня, скажем прямо, не характерно. Мы сидели в полупустом баре старика Хэнка – дело происходило на любимой нашей Катарине – и совершенно не знали, чем себя занять. Возвращаться на корабль не хотелось, он и так уже осточертел нам по самый не могу, а на какую-то расширенную программу не хватало денег. Точнее, не хотелось их тратить. 
– Наверное, попрошу я хоть сто коньячку и икорки вприкуску, – решился все же Перси. 
Я вздохнул. Мне не хотелось ни коньяку, ни икры. А может, и хотелось, кто его знает – но уж очень жалко было выбрасывать деньги на такую ерунду. В последнее время меня что-то стали одолевать дурные мысли о старости. А что такое старость без приличной пенсии, вы знаете? То-то. Конечно, чисто календарно мне до пенсии еще ой как далеко, но, когда вдруг ощущаешь себя заезженной лошадью… 
Перси оторвал свой зад от кресла и двинул прямиком к стойке. В этот момент мое внимание неожиданно привлек довольно забавный тип, вошедший в заведение. На астронавта он походил не более, чем я на плюшевого медведя, чтобы там ни твердила крошка Мисси. Вошедший был лысоват, коротковат, но главное, его круглые, на выкате, глазки смотрели по сторонам с таким детским, чтобы не сказать – идиотским выражением, что любой из завсегдатаев старины Хэнка, увидев этакое чучело, сразу сказал бы, что подобным швабрам здесь не место. Новый гость внимательно оглядел столики и, увидев меня, развил приличные обороты. От такого дела у меня едва не отвисла челюсть – да, конечно, так оно б и было, не дай я еще в детстве зарок ничему никогда не удивляться. 
– Здравствуйте! – задушенно выдало чучело, норовя сунуть мне скользкую пухлую ладошку. – Я брюквер. 
– К-хто?! – не понял я. 
– Брюквер! Из компании «Брюквер и Смоляк ltd»! 
Похоже, он считал, что я должен разрыдаться от восторга. 
– Мистер, – сказал ему я, – если вы думаете, что я покупаю пылесосы, рояльные струны или там вечные бритвы для ног, то вы ошибаетесь. Я, мистер… 
Но он не дал мне отдышаться. 
– Вы же Колоброд? – жизнерадостно возопило это чудовище. 
– С утра был – да, – отозвался я. – Так у вас ко мне дело? Что ж вы сразу не сказали?! Присаживайтесь, мистер Брюквер! Эй там, кто-нибудь, принесите нам пару пива. Я весь внимание, мистер Брюквер. 
Тут к столу вернулся Персиваль. 
– Пиккерт, – представился он. – Можно просто Перси. 
– Я знаю, – закивал Брюквер. – Знаю… итак, джентльмены – у меня к вам маленькое, но совершенно неотложное дело. Моя компания, джентльмены, занимается устройством разного рода антреприз, цирковых представлений и, иногда, – просто аттракционов. Да, джентльмены, это, как вы уже догадались, шоу-бизнес. 
Признаться, его манера ведения разговора показалась мне способной взбесить даже йога, – но я еще слушал. 
– Дело тут все в том, что на Андресе – вы, вероятно тоже слыхали про это милое местечко, – недавно было принято решение о введении нового всенародного, так сказать, праздненства. Что-то вроде столетия с дня введения местной конституции – не важно, впрочем. Так вот, джентльмены, – и чертов Брюквер торжественно воздел к потолку свой пухленький пальчик, – моему уважаемому компаньону мистеру Смоляку удалось заключить эксклюзивный контракт с местным самоуправлением на проведение всех торжественных мероприятий в столице этой очаровательной планеты! 
– Поздравляю вас, – вмешался Перси, успевший к тому времени потерять терпение. – А мы вам на что? 
– Но как же? – изумился Брюквер. – Вы же идете на Андрес? 
– На Андрес. 
– И у вас есть еще немного свободного э-ээ, местечка в прицепе? 
– Ну наконец-то! Вы совершенно правы, мистер Брюквер, у нас свободны аж пятьсот тонн по нагрузке. Правда, я не смогу сразу сказать вам, каким при этом мы располагаем объемом, но думаю, что места вам хватит. А что, вам, собственно, необходимо перевезти? 
– О, да сущую ерунду, джентльмены! Всего сто пятьдесят тонн – то есть тридцать стандартных контейнеров М-3 на стандартных же ролетах, так что с погрузкой никаких проблем у нас не будет. 
– Тридцать М-3, – тут же прикинул я. – Места, пожалуй, хватит. А что это у вас за груз такой легкий? 
– О, в основном ажурные металлоконструкции, мистер Колоброд. Аттракционы, знаете ли, товар довольно объемистый. Еще, скажу по правде – у нас есть новейшие, совершенно пока уникальные голографические излучатели: потрясающая вещь, последняя разработка фирмы «Шишерс». 
– Голографические? 
– Ну да. Удивительная вещь, джентльмены! Генераторы иллюзий во всей свой красоте, даже с частично автономным питанием, что может быть немаловажно при устройстве больших праздников. 
– Что ж… а как вы думаете платить, мистер Брюквер? 
Здесь наш собеседник слегка сник. 
– Заплатить я смогу только аванс, джентльмены. И тот, увы, по средней профсоюзной ставке. Мне сказали, что вам очень не хочется уходить в рейс с недогрузом, и я подумал… 
– Что же вы подумали, мистер Брюквер? 
– Я подумал, что вы, может быть, согласитесь на оплату правительственным чеком? 
– Чеком? 
– Ну, конечно! я имею на руках контракт и чеки правительства Колонии Андрес, все, вы не сомневайтесь, совершенно официально, и деньги по этим чекам вы получите сразу же, как только сдадите груз моему компаньону мистеру Смоляку, уже ожидающему на месте. Наш с вами контракт мы будем оформлять через любого лицензированного агента, и вы понимаете, что обман тут просто невозможен! 
Я посмотрел на Перси, и тот кивнул. Нам все одно нужно было идти на Андрес, а лишние сто пятьдесят тонн на расходе топлива не скажутся практически никак. Зато даже в худшем случае у нас, по крайней мере, останется аванс. И, расплатившись за выпивку, мы отправились к агенту. 
По правде говоря, я немного сомневался, но после подписания контракта у нашего старого агента Сэми Хагера – с соответствующей проверкой всех реквизитов, – сомнения мои почти растворились. А, черт его дери, зря… хотя дело было вовсе не в том, чего я успел испугаться. Нет, никаким мошенничеством там и не пахло. Все оказалось куда как хуже!.. 
Следующим же утром мы и стартовали. Перси слегка страдал бодуном, но частные перевозчики, к счастью, медкомиссии не проходят, принято считать, что это проблема касается исключительно их страховщиков. Курс на Андрес Тхор рассчитал еще несколько дней назад, так что мы вполне благополучно отчалили, разогнались и прибыли в кают-компанию на несколько ранний обед. 
Тхор подал солянку. 
Нужно сказать, что наш штурман, он же кок, гранг по имени Тхор, не только закончил когда-то поварские курсы, а еще и – в молодости – служил третьим навигатором на огромном линкоре «Кракасс», флагмане 6-го Флота Грангона. Оценка его способностей как кока так и навигатора заслуживала наивысших похвал. Достаточно лишь заметить, что мы практически никогда не пользовались весьма дорогостоящими услугами Правительственной Лоцманской Службы – превосходное военное образование Тхора позволяло нам совершать самые сложные орбитальные маневры самостоятельно. Ко всему прочему, старина Тхор, попавший к нам на борт совершенно, в общем-то, случайно, оказался прекрасным товарищем, стойким как в застолье, так и в любых иных жизненных неурядицах. 
Итак, Тхор подал на обед солянку, и, переживая за Перси – небольшой графинчик. 
В этой солянке чудесным образом соединились многие добродетели нашего старого мира. Над древней фаянсовой супницей, приобретенной Тхором на какой-то гаражной распродаже, вился ароматнейший парок… степенно плыли по густо-красному кругу кусочки катаринской ветчины, мирно соседствующие с неизбежными осьмушками прикопченых сосисок, влажно и бесстыдно сверкали пузатенькими боками маслинки. На отдельном блюдечке ждали своего тонко порезанные ломтики лимона, скромно светилась в пиале сметана, столь необходимая при таком восторге. Мы с Перси втянули носом воздух и вздохнули. 
– Н-да, – резюмируя, сказал я. 
– Тхор, дружище, а в каком чине тебя с Флота турнули? – поинтересовался вдруг сэр Персиваль. 
– Обер-лейтенант по-вашему, – немного подумав, ответил тот. – А что? Ты раньше никогда не спрашивал. 
– Козлы, однако, – вздохнул Перси, рассматривая графинчик. – Я б тебе полковника дал. 
– Вы пробуйте, пробуйте, – порекомендовал Тхор, лоснясь, однако же, от удовольствия. – Сала не много ли? 
– Он еще спрашивает! – простонал Перси после первой пробы. – Потрясающе! А водка – что это у нас нынче? 
– Из старых запасов, – признался Тхор. – «Бельведерская». Я обновил, конечно, но ты сперва эту допей. 
Я, признаться, тоже пригубил на донышке – еще бы, под такую солянку! кто, интересно, оказавшись на моем месте, поступил бы иначе? Отобедав же, мы разбрелись на время по каютам – Тхор отправился читать Конфуция, Перси стирать свой любимый выходной фрак, а я просто завалился спать, да и проспал чуть не до утра – первое время мы шли по известной федеральной трассе ТьФУ-95 на автопилоте. Вахты должны были начаться только послезавтра. 
Неприятности начались после поворота. Из-за изменчивости неподвластных человеческому разуму водородных облаков федеральной трассы до Андреса не существовало (да по большому счету, было бы из-за чего и огород-то городить!), поэтому каждый борт строил курс по-своему, опираясь на сводку погоды да на опыт и мудрость навигаторов. Насчет Тхора у меня, как я уже говорил, сомнений не было никаких, поэтому я нисколько не переживал по этому поводу. Тхор-то и не подвел… зато случилось то, что рано или поздно случается с каждым без исключения дальнобойщиком – проблемы с движками. 
Увы, судьба наша известна. Многие, устав от бесконечных ссор с тиранами-менеджерами, рано или поздно начинают мечтать о лицензии. Накопить на лицензию, лишая себя подчас самого необходимого – можно. Но где тогда взять деньги на тягач, если банк даст кредит на «хвост» только после покупки «тягла»? О лизинге же частный оператор может только мечтать, лизинг – прерогатива крупных корпораций. Часто бывает так: встречаются два бедолаги, у одного из которых есть лицензия на извоз, а у другого – тягач. Но тогда и налоги возрастают почти вдвое! Нам-то с Перси повезло – у нас были деньги, и была у меня лицензия, так что в долги мы почти и не влезали. А другие? И уж насколько редко случается так, что выпадет трудяге частному оператору кредит на покупку нового тягача. Редко… да и как иначе? Вот и ходят все на «дровах», купленных с аукционов гигантских корпораций. Ходят – жить-то надо. Да только, хоть и платят все грабительские профсоюзные взносы, а все равно гибнут. Откажет изношенный до предела компрессор прямо на разгоне – и поминай как звали! 
И с «Гермесом» нам повезло, хотя старикашка – вроде Тхора. Тхор-то, как к нам попал? У-уу… служил себе парень офицером, училище с отличием, тут бах! – Флот сокращают. И аристократишек, пусть трижды тупых, на службе оставляют, а как же? Знаю я их грангонские порядки, читал, было дело. А так как Тхор сирота – сын старого полковника, и нет у него ни дядющек, ни дедушек, так его р-раз – и за борт. Куда деваться? Работы нет, торговый флот у грангов бывших вояк не терпит, что делать? На последние деньги закончил курсы поваров – для кого вы думаете? Для землян! Нас много, у нас работа всегда есть. Ну, в родном космосе мы его и подобрали, когда он в спасательной капсуле дрейфовал, с житухой прощался. Так и тягач наш старый. Увеличили, слава, те, Господи, для крупных перевозчиков налоги, и всю технику чуть тяжелее «реестра-10» – с аукциона. А ему еще ходить и ходить. И платить за него мы вполне в состоянии, плюс, как все знают, на военных мы местами шарашим. А те своих в обиду не дают. Но ломается, как известно, все. Вчера, казалось, ты за диагностику пол-кармана вывалил, и тут – н-на тебе! С размаху! 
На экстренный вызов Тхора – несмотря на то, что в тот момент я чинно сидел на кухне и покуривал после чая сигарку, – ваш покорный слуга отреагировал, как и подобает опытному астронавту, немедленно. С сигарой же в зубах я и примчался в ходовую рубку. 
– Тревога? – спросил я, зная, что без особой нужды Тхор меня тревожить на станет. 
– Пока не очень, – ответил тот, напряженно всматриваясь в диагностический дисплей моторной группы. – Четвертый маршевый, второе шасси триггеров. Странно мне это есть… меняли третье, так? 
– Так, – подтвердил я. – А что с ними, собственно? 
– Я их сам сканировать есть, – сообщил Тхор. – Все в поряде есть. И вот – вторая. Пр-рошу! Фонит. 
– Фонит? – удивился я. – С чего бы это? 
– Не радиация, нет, – терпеливо пояснил гранг. – Ни для нас, ни для груза не опасно. Электромагнитные наводки есть. Но фокус сбивает. Плазма тудой-сюдой, понял? Тяга скоро начнет падать. Потихоньку, конечно: до финиша дойдем. И до военных дойдем. Н-но… 
Я присел в кресло бортинженера, а Тхор завертел левым ухом, что было очень дурным признаком – что-то его нервировало. В сущности, отказ одного триггерного шасси нельзя назвать серьезной неприятностью, и уж кто-кто, а наш бравый навигатор понимал это не хуже меня. И все же что-то его взволновало. 
– Да чего ты переживаешь? – дойдем, перекинем, в конце концов, все шасси, подумаешь! Проблем куча! 
– Не так тут что-то, – ответил Тхор. – А что– хер пойму. Вот чую, понял? Есть? 
– Есть, – машинально ответил я, не понимая, что могло его взволновать. – А что у нас, кстати, на ужин? 
– Рагу. Капустное с шампиньонами, – хмыкнул гранг, не отрываясь от дисплея, который показывал малопонятную мне картинку. Точнее говоря, он показывал почти что полный порядок, и я никак не мог врубиться, что же там не нравится Тхору. Да, триггеры. Дальше? С такими триггерами пол-галактики облететь можно. 
– Да еще и впереди, – вновь подал голос Тхор, – облако с довольно странными, я бы сказать есть, характеристиками по спектру. По крайней мере, в училище нам о таких не рассказывали. 
– Мало ли о чем тебе не рассказывали в училище! – резонно возразил я. 
Тхор прекратил крутить ухом и посмотрел на меня – очень внимательно. 
– Шовинист, – сказал он. 
– Вот еще, – возмутился я, прекрасно зная о комплексах по отношению к землянам, которые они, гранги, холят и лелеют. 
После чего мы, приняв молчаливое соглашение замять скользкую тему, заговорили о грибах. В этой области Тхор являлся поистине выдающимся спецом. Дело тут в том, что на Грангоне традиционный, привычный нам алкоголь – при том, что метаболизм грангов решительно ничем не отличается от человеческого, – употребляют далеко не все. Нет, многие и пьют, более того, известно, что ряд земных алкогольных магнатов изрядно греют руки на поставках традиционного спиртного на эту свободолюбивую планету, – но ничуть не меньше на Грангоне грибников. 
О, с грибами у них все в полнейшем порядке! Методики их выращивания, ферментирования и последующего приготовления домашних эссенций совершенствовались тысячелетиями. Тхор же происходил из старинной семьи, прославленной своим приусадебным грибоводством, и на данную тему мог беседовать часами. В его каюте всегда стояли несколько горшочков с аутентичными грангонскими мухоморами, и пару раз он пытался напоить нас с Перси своими несравненными эссенциями, но увы – ничего, кроме всеохватывающей диареи, мы так и не ощутили. Говорят, нужна не только привычка, а еще и наследственность. Однако же, беседы о грибах всегда действуют на Тхора успокаивающе. 
Засим мы и дождались прибытия Перси, готового к заступлению на вахту. 
– Сгрыз я рагу, – сообщил он, – спасибо, Тхор, класс… ты чего не спишь, Сэмми? 
– Высплюсь, – вздохнул я и поплелся в сторону кухни. 
Нужно сказать, что с появлением Тхора к вахтам мы с Персивалем стали относиться несколько прохладно. Наш кок-навигатор сумел так настроить «мозги» старика «Гермеса», что особой нужды что-либо делать в рубке просто не было: тягач шел себе и шел, как ни в чем ни бывало. Исходя из этого, я с чистой совестью подкрепился превосходным рагу и отправился спать. 
Разбудил меня дикий вопль, слышимый, я думаю, даже в моторном отсеке. 
– Ва-а!!! – кричал кто-то за переборкой, и в вопле этом, казалось, нашел свое средоточение весь животный ужас мира, – Уй-я, ва-ахха, раам!!! Ра-аам, ва-аахха!!!! 
После чего по узенькому коридорчику, в который выходила дверь моей каюты, пронеслось стадо то ли буйволов, то ли на веки отлученных от воды бегемотов: гром стоял такой, что мне почудилось, будто зашаталась подо мной проверенная в боях койка. Галлюцинацией это быть не могло: ведь о грибах мы всего лишь рассуждали! 
В космосе бывает всякое: признаюсь честно, о пиратах я слыхал немало, хотя лично не встречал ни разу. Но в такой-то ситуации., согласитесь, вам хватит и слухов – поэтому я поспешно вскрыл личный сейф и выдернул оттуда пару проверенных, дедовских еще плазмокольтов. Достались они мне по наследству, так как батюшка-энтомолог никакого стремления к авантюрному образу жизни не имел да, и вообще, пользоваться такими машинками на корабле было небезопасно – но поставьте, ради Бога, себя на мое место?! Дунув в стволы и проверив барабаны, я осторожно приоткрыл дверь каюты и выглянул в коридор. Все было тихо, и лишь со стороны ходовой рубки доносились какие-то загадочные всхлипывания. 
Тогда я надел свои могучие тапочки и осторожно, спиной к стене – один плазмокольт вперед, другой – назад, двинулся по коридору к рубке. Герметическая дверь оказалась завернутой наглухо. При попытке разблокировать ее электроникой раздался протестующий писк замка. Тогда, вздохнув, я набрал код на панели и принялся откручивать кремальеру. Дверь подалась – и тут же на меня прыгнул сжатый, как пружина, Перси с громадным разводным ключом в руке. Я, не утруждая себя излишними размышлениями, с маху треснул по ключу стволом дедушкиного плазмокольта и шатнулся вперед, уходя от падающего компаньона. 
– Ва-ааа… – вдруг зашипел кто-то, и я, удивленно повернув голову, узрел скорчившегося под инженерной панелью Тхора. 
Наш кок-навигатор смотрел на меня с невероятной смесью изумления и ужаса во взоре. 
– Что все сие собой являет?! – проорал я, все еще держа фамильные стволы в руках. 
– Ты?.. – прохрипел Перси Пиккерт, не без труда отклеиваясь от переборки. 
– А кто еще? 
– О, боже… 
– Что, что?! Чего вы тут так орали? Понос напал? 
Все оказалось куда как хуже. Посреди ночи Тхору, выдувшему на кухне аж четыре чашки чаю с маком, вдруг приспичило в гальюн. Здесь следует заметить, что при посещении человеческого сортира у грангов возникают небольшие проблемы с унитазом – росту им, увы, не хватает. Но Тхор, не позволяя кому-либо ставить под сомнение честь грангианского офицера, давно уже научился заскакивать на своего фаянсового неприятеля с размаху – точнее, с разбегу, насколько сие позволяет теснота штатного гальюна на тягаче типа «Гермес». 
И вот, восседая на толчке с лентой последних «Московских Ведомостей», наш неустрашимый навигатор вдруг узрел – нечто… выползающее прямиком из-под его полосатой задницы. Нечто имело вид то ли восьмиглавого дракона, то ли просто печеночного сосальщика – и при этом, заметьте, с саблей! 
Негуманоидов подобного рода мне встречать не приходилось, однако же и рассуждать на эту тему было некогда – я поспешно распахнул стенную панель, за которой располагался корабельный оружейный сейф, и раздал своим товарищам оружие. Тхору, как опытному офицеру, достался старинный МГ-42, доходивший ему до кончиков ушей – но он сам вызвался идти вперед, мотивируя это отличными оценками по теоретической тактике. К тому же, нужно заметить, что несчастные 12 килограмм для мясистого гранга в прекрасной физической форме – просто чушь, он их даже не заметит, и рост здесь вовсе мимо денег, уж можете мне поверить. 
– Главное, – советовал Перси, обматывая его четвертым слоем пулеметной ленты, – ты вперед-то не лезь, ничего… ты нас вот позови, понял? 
– Как она с него сматываться будет, ты подумал? – поинтересовался я. 
– А ничего, – с готовностью ответил мне сэр Персиваль. – Ничего… он у нас скользкий. 
– Идите в жопу, – проговорил Тхор, продернул затвор пулемета и рванул в полутьму коридора. 
Пулям 7,92 наших переборок не пробить, но вот монстрам на них лучше не натыкаться, так что за Тхора я особо не беспокоился – но все же поспешил следом за ним. За очень короткое время мы обшарили решительно весь тягач, но так никого и не нашли. В конце концов мы все расположились на кухне, и Перси потребовал себе водки. О вахте никто уже даже не думал. 
Тхор, аккуратно смотавший с себя ленту, принес три стакана, графин, и банку соленых огурцов. 
– Я грибов не ел, – тихо сказал он и – впервые у нас на глазах, налил себе: молча и ни на кого не глядя. 
– Э, – начал было Перси, но я шустро заткнул ему рот: 
– Тхор, мы нисколько не сомневаемся в том, что ты был совершенно адекватен. Равно как и все мы… но давайте все же подумаем, что же там случилось на самом деле? 
– Случилось то, что я есть видел собственными глазами, – буркнул Тхор и молодецки закинул в себя пол-стакана водки. – Монстр. Снизу. Не верите, м-мм? 
– Верю, – твердо сказал я. – Вопрос только, куда он, собака, делся? 
– Собака не были! – мотнул правым ухом наш штурман. – Монстр – да, и с саблей. Как у этих, как их… коссак… 
– У козаков, – кивнул Перси. – Н-да… пираты с холодным оружием. Нонсенс. 
Мой достопочтенный компаньон потянулся к графину, и в этот самый момент из кремовой переборки нашей скромной кухоньки вдруг высунулась печальная лошадиная морда. 
– Вр-рр! – произнесла она и исчезла. 
Перси очень аккуратно поставил полный графин на место и только после этого произнес: 
– Мама. Ма-ма… 
Когда ко мне вернулось сознание, я с ужасом увидел, что обе правые руки Тхора лежат на пулемете, в который кто-то уже успел заправить ленту. 
– Мне, – сказал я, повернувшись к нему, и Тхор послушно наполнил мой стакан. Левыми руками… 
– Ч-что это было? – содрогаясь, спросил Перси. – Я-то грибов явно не кушал! 
– Л-лошадь, – ответил я. – А то ты не видел? 
– Да, – вздохнул Перси, – лошадь. Но разве мы везем лошадей? 
– Явно нет, – согласился я. – Кстати, а что было на радаре перед тем, как?… 
– Да ничего. Клянусь, ничего! Ни спереди, ни сзади, нигде. Клянусь тебе, ничего там не было! 
– Связаться с военными? – предложил Тхор, медленно вращая обоими ушами. 
– Объявят сумасшедшими, – кивнул я. – И прощай контракт. Еще какие предложения? 
– Водки, – потребовал Перси, и Тхор немедленно исполнил его желание. 
– Давайте-ка спать, – распорядился я. – И лучше всего здесь, все вместе, и с оружием. 
Спали мы спокойно, если, конечно, можно считать нормальным сон в крохотном помещении – под столом, с оружием в руках. Наступившее относительное корабельное утро не принесло нам никаких особых сюрпризов. До тех пор, пока Тхор опять не поперся в гальюн. 
– Ва-аа! – услыхали мы его вопль и тут же, похватав стволы, бросились на помощь – но наш штурман уже выходил в коридор, оправляя на себе золотистые штанишки. 
Вид у него при этом был самый задумчивый. 
– Что… там? – возопил нетерпеливый сэр Персиваль. 
– Ничего, – вполне спокойно ответил ему Тхор. – Так, ковбои проскакали. Я в фильмах таких видел. 
– Где?! 
– Да неважно есть. Я понял. Все понял. 
– Что?.. 
– Это что-то с грузом. Не то что-то. Что ты мне, Сэм, про генераторы иллюзий говорил? Голограммы? 
– Ты хочешь сказать, что… 
– Я хочу сказать, что триггеры излучать есть. А эта зараза – как реагирует? Э? Ты знаешь есть? Нет? И я вот нет. 
В подтверждение его слов у меня за спиной вдруг раздался слабый скрип. Оглянувшись, я уже почти без страха увидел очень печальную крокодилью морду, а чуть ниже ее – нечто совсем уж невообразимое, мелкое и коричнево-ушастое: крокодил при этом держал в руках антикварный отбойный молоток. Перси тут же воздел ствол своего бластера, но я успел его остановить. 
– Металлолом сдали? – мрачно поинтересовался крокодил… 
– Ребята, – вмешался вдруг коричневый с ушами, – Мой друг Гена говорит, что пионерам положено сдавать металлолом, а то вожатая… 
– Пошел на хер! – не выдержал Перси, и странная парочка послушно исчезла. 
– Что это за пидоры? – изумился Тхор. – Никогда таких не бачил. 
– Национальный фольклор, – скривился я, понимая, в какую историю мы влипли. 
Съев наскоро зажаренную яичницу, я объявил военный совет, в течение которого мимо нас три раза пролетел довольно вздорный медведь на драном воздушном шарике – к нему, впрочем, мы привыкли довольно быстро, потому что летел он всегда строго вниз, однообразно спрашивая при этом, кто умыкнул его мед, – один раз возникла загадочно растрепанная сова с каким-то шнурочком в руках и – жутко доставший нас кот с надписью «Thomass» на безвкусном галстуке-бабочке: тот все время интересовался у нас, не видали ли мы его приятеля Джерри. В конце концов Тхор ловко отвернул вопящей голограмме хвост, и больше эта сволочь нас не тревожила. Медведь, правда, все еще парашютировался, но на него мы уже не обращали внимания. 
– В общем, – все так же задумчиво заявил Тхор, когда я изложил коллегам свои планы, – вы тут посуду мойте и суп гороховый сварите, там, в шкафу у меня пакетиков полно. А я пошел. А то покоя нам не будет есть. Вот. 
– Чего? – не понял Перси. 
– Суп вари– посуда мой, – объяснил ему Тхор и удалился в рубку. 
Я не стал утруждать себя ответом и полез в шкафчик за супом. Из шкафчика тем временем вылезла знакомая уже крокодилья морда и успела спросить меня, сдал ли я металлолом. 
– В профсоюз! – рявкнул и треснул морду пакетиком. 
Морда исчезла. Пока я мыл кастрюлю, Перси безучастно сидел на стуле, глядя прямо перед собой. Через него опять тащился усталый медведь, потерявший свой мед. 
– Интересно, – заговорил вдруг он, – а сможем ли мы доказать что-либо в страховой компании? 
Где-то в углу заржала лошадь. Перси встрепенулся, и отмахнувшись в очередной раз от медведя, принялся резать сало для нашего будущего супа. 
Тхор прибыл именно тогда, когда я снял кастрюлю с огня. 
– Еще часа, я думаю, два, – завил он. – Как суп, а? 
– Понюхай, – вздохнул в ответ я. – А что два часа? 
– А ничего. Зря, думаешь, меня столько лет в училище морочили? 
– Да не трави ты душу! – заорал, вскакивая, сэр Персиваль. – Что? Ты понял? 
– Да понимать там нечего. От триггеров излучатели перешли в активный режим. Но не ждать же нам, пока у них автономное питание сдохнет? А если его на месяц хватит? Я взял, и – Тхор зачерпнул ложкой супу, принюхался и довольно шевельнул ухом, – сварил им вирус, да и закачал по их частоте через главную антенну. Часа через два они уснут… все. 
– Так ты… – охнул я, – чужой товар испортил?! 
Тхор уселся за стол и махнул обоими верхними лапками: 
– Есть хочу. Ничего я тебе не испортил, не боись. Придем на финиш, и все живое будет, как этот… огурчик. Да! 
Через два часа мимо нас промчались ковбои с индейцами, в районе духовки невнятно мелькнула странная тень в блестящем черном шлеме, плаще и с какой-то сверкающей палкой в руках – но это уже был финал, последние пароксизмы. 
– Консервированное, бля, удовольствие, – мрачно буркнул Перси, содрогаясь над стаканом. – Вскрываешь баночку – и пожалуйста… 
– Нормальный суп, – обиделся я. – Тоже мне, гурмэ… 
– Да я не про суп! Я про это вот… аттракционы, ты подумай! Нажми на кнопку – получишь прямо в глаз. А если она сама вдруг нажмется? А? Вот как у нас? 
На Андрес мы прибыли совершенно благополучно, и мистер Смоляк, оказавшийся толстощеким веселым дядькой, мгновенно заверил от имени местного правительства контракт, отоварил чеки и еще – выдал на весь экипаж постоянный абонемент на посещение местного праздника, ожидавшегося буквально завтра же. О празднике с новейшими иллюзионными автоматами нам с Перси почему-то думать не хотелось, поэтому мы завалили в достаточно приличный кабак, где встретили милейших девчонок, с которыми и провели ближайшие трое суток, совершенно не обратив внимания на тот факт, что Тхор опять куда-то исчез. Впрочем, тут была все же не Фиммона… 
Каким-то по счету (резервное время у нас, к счастью, было!) утром меня поднял с постели писк внешнего вызова. Кое-как спустив на пол ноги и посмотрев на мирно спящую Лилли – или все-таки Сисси? – я накинул на себя халат и спустился к главному шлюзу. 
На трапе стоял смирного вида джентльмен в светлом костюме и дурацкой, как на мой взгляд, соломенной шляпе. 
– Мистер Колоброд? – очень вежливо осведомился он. 
– Санитарная инспекция? – с ужасом понял я, – но у нас… о, боже, сэр, не могли бы вы перенести свой визит на вечер, а? 
– Нет-нет, – заулыбался гость. – Я… представитель родительского комитета нашего э-ээ, городка. Видите ли, мистер Тхор… 
– Что? – окончательно проснулся я. – Тхор?.. но у него есть все документы и предупреждаю вас, у нас теперь есть приличные адвокаты!.. 
– Адвокаты? При чем же здесь адвокаты? 
– Так вы… 
– Я всего лишь хотел просить вас, мистер Колоброд – не могли бы вы несколько отложить ваш рейс по военному ведомству? Все эти дни, мистер Колоброд, сэр, мистер Тхор находился с нашими детьми, и поверьте мне, никакие аттракционы… решительно ничто, сэр! Мистер Тхор, он… он нашел такой удивительный, такой потрясающий способ общения с нашими малышами, что я… 
И тогда я всего лишь грустно улыбнулся. 
– Он целый старлей, между прочим… – пробормотал я, отыскивая в кармане халата забытые там сигареты. – Увы, сэр, но мистеру Тхору придется вернуться на борт своего корабля. Всяким приключениям когда-нибудь приходит конец… 
Харьков – Санкт-Петербург, 2004–2005.  

Алексей Бессонов 
ДВА МЕШКА МОРСКОЙ КАПУСТЫ

…Кое-кто, я знаю, считает эту историю даже смешной – вот тот же Тхор, к примеру, но мне, знаете ли, тогда было несколько не до смеха, да и сейчас особого юмора я в ней не вижу. И вообще – покажите мне ящики или, что еще хуже, стандартные стокилограммовые мешки с эмблемой Главного провиантского штаба при Управлении тыла ВКС Земли, так я могу и в обморок загулять. Но, раз уж зашла речь о тех двух мешках с проклятой морской капустой, начинать следует внятно и по порядку. 
В то время нам везло, да так крепко, что мой друг и компаньон Перси Пиккерт уже всерьез присматривался к банковским кредитным программам на предмет покупки второго тягача и, разумеется, аренды «хвоста», ибо помимо целого ряда весьма денежных для нас фрахтов, подходили к концу три года нашей работы на военное ведомство, а так как ни малейших нареканий за этот срок мы не получили, была вероятность, что ВКС помогут с вожделенным кредитом. В отношениях с банками у военных всегда есть возможности, коих лишены штатские: рука руку моет, дело житейское… 
И вот как-то раз, прибыв после очередного удачного рейса на Катарину, мы получили совершенно внеплановую шифрограмму от наших военных нанимателей, предписывающую оставаться там несколько суток в ожидании некоего срочного груза. Делать было нечего, контракт с ВКС мы должны были выполнять в первую очередь, отказываясь порой даже от очень выгодных сделок: ну да оно того стоило, потому что военные гарантировали нам стабильность, о которой даже мечтать не смеет большинство бродяг типа нас с Перси. Расшифровав сообщение, мы решили, что как минимум сорок восемь часов у нас есть, а потому предались разгулу. С утра пораньше, приодевшись, как заправские щеголи, мы с Персивалем отправились в бар «Мокрая мышь», что недавно открыл его давешний приятель Лелик с Привоза, а Тхор, не слишком жаловавший подобные заведения, навострил лыжи к своему дальнему родичу, портовому служащему, который увлекался разведением их фамильных грибов, в некоторой степени заменявших грангам алкоголь. Тхор, надо сказать, на этих чертовых грибах был помешан и часами мог рассказывать про особо пятнистые мухоморы своего прадедушки по маминой линии. 
«Мокрая мышь» находилась на территории порта, так что далеко идти нам не пришлось. Так как достопочтенный Лелик открылся буквально с месяц тому, завсегдатаями его обжорка еще не обросла, и он был до слез рад любому гостю, а уж Перси так и подавно. Едва завидев нас, свежеиспеченный кабатчик шаром выкатился из-за стойки с двумя кружками пива в руках и проводил нас к чистенькому столику в тихом углу зала. 
– Ну, как сходили? – вопросил он, садясь с нами. – Без аварий? 
– Слава богу, – солидно кивнул Перси. 
– Того и глядишь, кой-чего и обмывать придется? – Лелик умильно закатил глаза и принюхался к пиву: похоже и выпить ему с нами хотелось, и работа все-таки… в конце концов он щелкнул пальцами и крикнул куда-то в сторону стойки: – Ленусь, принеси-ка и мне кружечку! 
– Но вы же сами говорили, шеф… – немного удивилась дебелая блондинка в кружевном кокошнике с мышиными ушками, скучающая возле пивного крана. 
– Сейчас можно! – рявкнул Лелик. – Друзья вот, не видишь? Дела! 
– А-аа, – закивала Ленуся, шустро выдергивая из-под стойки чистую кружку. 
– Дисциплину блюдешь? – заметил Перси. 
– А то! – почесал в ответ брюхо Лелик. – Их ведь только распусти – потом толку не будет. От того и сам вот… воздерживаюсь. Вы, кстати, это вот – гляньте, какие у нас сегодня, – и деловито показал глазами в противоположный угол зала, где сидели за пивом две довольно хорошенькие девушки. 
– Шлюхи? – осведомился Персиваль, ставший в последнее время донельзя скаредным. 
– Да по-моему, просто искательницы приключений из портовой конторы. Я их второй раз вижу: у них выходные по будням, вот и скучают тетки. Вы для них в таком прикиде – самое оно. Что скажешь? 
– Поглядим, – решил Перси. – Давай-ка ты еще пива тащи, мы тебе сегодня кассу делать будем, один же черт времени навалом. 
Лелик довольно хлопнул по столу и сделал знак своей Ленусе, чтобы та немедля подала еще пару кружек. 
– Хорошее у тебя пиво, – сказал я ему. – Смотри только, чтоб потом не распаскудиться, а то сам ведь знаешь: пока заведение новое, пиво разбавлять не решаются, а как только в жир войдут, так все – моча. 
– Да ты что! – замахал руками Лелик. – Ты, Сэмэн, сам подумай, конкуренция ведь какая! А аренда? А зарплату двум поварам, да в зале трем оглоедками – и все по профсоюзным ставкам? Нет уж, чтоб держаться, нынче и пиво, и креветки с крабами – все должно быть в ажуре, иначе прогоришь в два счета. Вот у нас на Привозе был когда-то один рубщик. Ну, мясо рубил то есть. Ну, дела у него шли просто класс, а тут как-то жена его в лотерею выиграла. Немного, кажется – тыщ так двадцать, но говорит ему: «Хватит, типа, Мотя, тебе мясо для чужих людей рубать, надо свое дело делать». И нет бы тому Моте столы арендовать, так этот шлимазл решил пивную открыть. 
– Там же, на Привозе? – уточнил Перси. 
– Ну, а где? – хмыкнул Лелик, решительно не понимая, как человек может в здравом уме покинуть Привоз, где прошли лучшие годы его юности. – Конечно. Там как раз один румын продавал дело на ходу, ну, он и вложился. Сперва все было в лучшем виде, народ к нему так и валил. Всегда раки свежайшие были! Да тут жена его пилить начала – что говорит, такое, у нас теперь свой бизнес, а я до сих пор без норковой шубы! Тут Мотя и скатился. Сперва разбавлять начал, а потом уж и на уборщице экономить – на пол-ставки, значит. Ну, а тут как раз квартальная санитарная комиссия на три дня раньше, чем надо. 
– Пролетел? – сочувственно покачал головой Перси. 
– Хуже. Он потом жене так по башке накидал, что ему трояк дали. Теперь она на Марсе живет, с вудуистом каким-то, а Мотя, как вышел, на Привоз и смотреть не захотел. Сейчас в Бруклине, мясо рубит. Так что экономить, ребята, оно всегда боком выходит. Ну, да вам ли не знать! 
Тут Лелика позвали с кухни, и мы остались в одиночестве. Впрочем, его уход оказался нам как раз на руку, так как я стал замечать, что дамы в противоположном углу время от времени бросают на нас довольно недвусмысленные взгляды. Да и то: кроме нас, в баре гуляли лишь трое мрачного вида карго-операторов в синих комбезах, не имеющие желания закусывать свое пиво чем-либо дороже соленых орешков. Мы же, в новеньких с иголочки и, честно сказать, не самых дешевых костюмах, выглядели достаточно соблазнительно. Конечно, девушки из портовых контор за парсек чуют нашего брата-пилотягу, но мы с Перси были не простыми дальнобойщиками, а вполне себе независимыми и даже уже состоятельными, а такой тип мужчин всегда привлекает пылкие девичьи сердца. 
– Похоже, и впрямь не профессионалки, – поймав мой взгляд, Перси одернул на себе пиджак и потянулся за решающим глотком. – Пойду, испытаю судьбу. 
– Добро, – согласился я. 
Судя по всему, короткие переговоры прошли успешно, и очень скоро Перси вернулся, ведя с собой обеих красавиц. 
– Это вот Алина, – представил он мне ту, что была пошире и повеселее на вид, – а это Соня, – и указал на стройную невысокую брюнетку с огромными удивленными глазами. 
Рыжая Алина довольно рассмеялась и присела рядом со мной. Перси тем временем заказал шашлык и что-то еще: в общем, не прошло и пяти минут, как мы уже звали друг друга на «ты» и хохотали над старинными шутками моего компаньона, хорошо известными, пожалуй, во всех портовых барах обозримой части Галактики. Зал тем временем наполнялся людьми. Появились несколько известных нам пилотов и после обмена рукопожатиями ринулись к стойке; возникли человек десять типичных портовых жуков – те даже и взглядом не дали понять, что когда-либо видели нас раньше, а под конец ввалилась шумная и довольно противная толпа молодежи, из тех бездельников, что часто ищут поденную работенку с целью заработать на нехитрый обед да пару кружек. В портах работа есть всегда, но вот наниматься на контракт – не для них. Большую часть времени у них отнимает уличное хулиганство и визг на футбольных матчах, куда они ходят не для того, чтобы насладиться игрой, а исключительно с целью пройтись по карманам увлеченных болельщиков. Эта публика мне сразу не понравилась, но уходить от Лелика было, по моим расчетам, еще рано, да и присутствие наших приятелей-пилотяг внушало надежду на благополучный исход возможной драки. 
Но вышло все совсем не так. 
Вот снова хлопнула дверь, я машинально повернул голову и увидел очень крепкого розовощекого мужика в форме офицера ВКС – китель едва не лопался на его пузе, а удивительно цветущее лицо четко свидетельствовало, что времени на службе дядя даром не теряет. Фуражка его, пошитая в генеральском, наверное, ателье, могла принять небольшой вертолет. Скользнув цепким взглядом по веселящимся посетителям, вновь прибывший уверенно устремился в нашу сторону. 
– Вот и вы, – радушно улыбнулся он, нависая над столиком. – Господа Колоброд и Пиккерт, если не ошибаюсь? 
– Так точно, – слегка привстал я. – А вы?.. 
– Гиперинтендант Вильгельм Загребайло, – офицер небрежно коснулся пальцами козырька и потянул к себе свободный стул. – Можно просто Вилли. Вы не станете возражать, если я присоединюсь к вашей компании? Я, собственно, по делу. 
– О-оо, – неприятно удивился уже раскрасневшийся Перси, – а мы думали, у нас еще есть время… 
– Да есть, есть, – успокоил его Загребайло. – Еще и груз в порт не пришел, так что часов тридцать это как минимум. Я просто к тому, что документы нужно подписать не позднее чем завтра утром, по этому грузу порядок именно такой, а там уж пойдем, как погрузим. 
– Пойдем? – прищурился Перси. 
– Да, – кивнул гиперинтендант. – Я иду сопровождающим. Если у вас нет лишней каюты, могу спать хоть на камбузе. Мне не привыкать, знаете ли. 
– Каюту мы найдем, – заверил его я. – Но вы уж простите, у нас не каюты, а пеналы ученические, так что, сами понимаете. 
– Ерунда, – снова улыбнулся Загребайло и поднял палец: – Эй, хозяюшка, пива на всех! 
При этом голос его, вроде бы совсем и негромкий, уверенно перекрыл густой гомон зала. В гиперинтенданте сразу чувствовался настоящий, матерый тыловик. Элегантно расстегнув на себе китель, он достал портсигар из слоновой кости и подмигнул нашим несколько оробевшим дамам: 
– Все будет в лучшем виде. Раз за дело берется дядя Вилли, то – господь не выдаст, свинья не съест. 
– Сколько будет груза? – поинтересовался Перси. 
– Немного, – спокойно ответил Загребайло. – Двенадцать тысяч тонн брутто. 
– Ясно, – вмешался я, глазами приказывая своему компаньону прекратить неуместную болтовню. – Что ж, дорогой Вилли, будем надеяться, что мы с вами сработаемся. 
– Без всякого сомнения, – и тыловик снова сощурился в своей обаятельной улыбке. – О, а вот и наше пиво! За знакомство, леди и джентльмены! 
– Но, кстати, знаете ли вы, – снова заговорил я после доброго глотка, – что у нас в экипаже имеется гранг? А то иногда, простите, с инопланетянами проблемы бывают. Я вас, Вилли, ни в коем случае не хочу обидеть, но давайте без недоразумений… 
– Конечно, знаю! – воскликнул наш интендант. – И поверьте мне на слово, никаких проблем с грангами я никогда не имел. Так что, думаю, и на этот раз обойдется. Но скажите мне – он у вас не грибник ли, часом? 
– Грибник, – признал я. – Однако Тхор – из военных, так что с дисциплиной у нас на борту все в полном порядке, не сомневайтесь. 
– А! Ну так это меняет дело… 
В этот момент наша вполне себе милая беседа оказалась прервана самым беспардонным образом. Двое юных оболтусов, изрядно подогретые выпивкой и как бы не чем еще покруче, решили, что наши дамы заслуживают более достойного общества, нежели мы с Перси, и не придумали ничего умнее, чем затеять ссору. Сперва они поинтересовались у моего компаньона, не найдется ли у того монетки на кружечку, а получив отказ, захохотали и заявили, что в таком случае ему нечего делать с женщинами. Перси поднялся, но тут же рухнул прямо на колени перепуганной Соне от толчка одного из наших оппонентов. Как и следовало ожидать, Соня завизжала, а я принялся снимать с себя пиджак, но сделать ничего не успел. 
Неторопливо поднявшись со стула, гиперинтендант Загребайло схватил обоих юношей за уши и с хрустом столкнул их лбами, после чего оба медленно осели на пол. Их товарищи, с любопытством наблюдавшие за происходящим, решили было вмешаться в битву, но, поймав один лишь взгляд Вилли, разом остыли – тем более что из кухни уже мчался Лелик со своими поварами. 
Вскоре после этого инцидента Загребайло раскланялся, велев нам быть в готовности к завтрашнему полудню. Вечер продолжился на борту «Гермеса», и мы остались вполне довольны судьбой – но вот позже я немного жалел о том, что не смог сразу понять сущность весьма своеобразной личности Вильгельма Загребайло. А зря! Верно, виной тому было пиво. 
Утром, накормив девушек завтраком, мы привели себя в порядок и стали ждать связи от гиперинтенданта. Тот оказался категорически пунктуален, выйдя на нас без четверти двенадцать. Вскоре мы уже ждали его у КПП центрального военного терминала порта. Процедура с документами не отняла много времени: посоветовав аккуратно похмелиться, Загребайло распорядился быть готовыми к погрузке около двадцати трех нуль-нуль. Несколько странным выглядело то обстоятельство, что нам так и не сообщили маршрут – но учитывая присутствие сопровождающего лица, груз предполагался неординарный, а что там и как нам и знать не хотелось. Куда лететь? Вот на старте и скажут, а Тхор в любом случае рассчитает маршрут за несколько минут. 
Посовещавшись, мы с Перси решили хлебнуть по кружечке в крохотной летней кафешке неподалеку от военного терминала, тем более что Тхор, обычно не очень-то жаловавший пиво, выразил желание присоединиться к нам. Взяв по литру светлого и одну баночку креветок на всех, мы расположились под полосатым зонтиком – Тхор, конечно, вечно страдающий из-за своего недостаточного по человеческим меркам роста, опять уселся в креслице по-турецки, – и принялись размышлять. 
– Вот чует мое сердце, что будь мы у них на плохом счету, нам бы этот рейс ни в жисть не доверили, – размышлял Перси, мастерки сдувая пену со своей кружки. – А значит, нам всерьез следует рассчитывать на полковника Фримэна, когда пойдет речь о новом контракте. Ну а там, понятно, я и про кредит с ним побеседую. 
Полковник Родж Фримэн из 4-го Транспортного управления являлся нашим непосредственным куратором – собственно говоря, именно его подпись стояла на нашем контракте с военным ведомством. Надо сказать (воротясь немного назад, конечно), что сперва я был очень недоволен этим «военным» контрактом. Военно-Космические Силы, используя таких, как мы, «частных операторов», на небольших партиях своих грузов, здорово экономили деньги. Нам, то есть частникам, они платили тоже недурно, но при этом главным условием становилась дисциплина перевозок, часто совершенно недостижимая для людей, к ней непривыкших. Нам с Перси поначалу тоже было очень нелегко, но потом все как-то устаканилось – однако сам по себе Фримэн раздражал меня до сих пор, уж больно напирал он на обязательную военную педантичность. 
К тому же, чего уж греха таить, иногда мне начинало казаться, что военные фрахты, случавшиеся обычно раз в месяц, начинали отвлекать нас от более выгодных операций. Но Перси, был, конечно же, прав. И следующий трехлетний контракт подписывать стоило – хотя бы ради все той же кредитной протекции от кислоносого Фримэна… 
– Фрахт немного странный есть, – произнес вдруг Тхор, держа свою кружку обеими левыми руками. 
– Ты что это имеешь в виду? – удивился я. 
– Да так, – крутнул левым ухом наш штурманский кок. – Сопровождающий – раз. Отсутствие маршрута при подписании – два. И сам сопровождающий – поверьте мне, военному, что-то он какой-то не такой есть… 
– Да какой? – возмутился Персиваль. – Тыловик, как положено, в лучшем виде. Ты пузо его видел? Или что он, по-твоему? 
– Я, ребята, вам врать не стану, – спокойно ответил Тхор. – Но вот что-то с этим гиперинтендантом не то, уж вы мне верьте. 
– Грибов перебрал, – махнул рукой Перси. 
– Тихо мне! – вмешался я. – Начинается… пейте пиво да пошли спать – нам старт ночью, будьте уверены, за мое почтение! 

* * *

Погрузились мы за три часа, что являлось некоторым даже рекордом, потому что стандартные двадцатитонные контейнеры М-5 требуют изрядной сноровки операторов. Гиперинтендант Загребайло, впрочем, в этом не участвовал – едва мы подошли к указанному им терминалу, как он отослал нас с Перси наблюдать за процессом, а сам заперся вместе с Тхором в ходовой рубке. Сэру Персивалю, надо сказать, это с ходу не понравилось. 
– Чертовщина какая-то, – пожаловался он. – Того и гляди, влипнем в историю: что спрашивается, там, в этих «Эм-пятых», а? 
– Не твой вопрос, – отмахнулся я. – Помалкивай лучше… 
– А-а… – вздохнул Перси. – Странно еще, почему это в карго-листе он порядок перепутал: у него номер двадцать третий идет сразу за двадцать первым, а двадцать второй, соответственно, вообще не поймешь где… Может, какая-то ошибка? Может, заявить все-таки? 
– С ума сошел! Военный груз! Если у них кто и ошибся – нам, что ли, жаловаться? Иди лучше, подписывай, и за меня тоже распишись! 
Я самым тщательным образом проверил пломбы и отправился на «Гермес». Надо сказать, этот груз мне и самому не слишком-то нравился, но кто меня спрашивает? Контракт с военным ведомством – дело не шуточное. Приказали, и лети себе, а что там у тебя в «хвосте», – не твоего ума дело, на то большие начальники есть. 
К моему удивлению, Тхор и Загребайло уже сидели у нас на камбузе за чаем. 
– Амальрик с остановками на Нью-Бенаресе и на Прессо – сообщил мне наш штурман. – Ничего, я все посчитал, попадаем даже с запасом по срокам. Господина гиперинтенданта я уже разместил. Что там Перси, в конторе мается? 
– Очевидно, – ответил я, садясь за стол. – Мы долго простоим на Бенаресе, Вилли? 
– Не думаю, – улыбнулся тот. – Надо будет кое-что сбросить, да и всех делов. По документам никаких вопросов не возникнет. 
Вскоре вернулся и Персиваль, как всегда, утомленный после беседы чиновниками терминала. 
– Пора валить, – сказал он. – У нас стартовая-десять. Я пошел в рубку. Тхор, маршрут готов? 
– Идем-идем, – гранг выскочил из кресла и потащил Перси по коридору. 
Я подлил себе еще чаю и вытащил из печки свежий бублик. 
– Чудо у вас штурман, – заметил наш пассажир. – Очень образованный хлопчик. Я тут с ним пять минут буквально поработал, а он уже – чик-с, и готово. Сразу видать военную косточку! 
– Он и кулинар недурной, – хмыкнул я, немного краснея от гордости за старину Тхора. – Вот откушаете его борща, да с пампушками, тогда и узнаете… 
– Да вы что! – всплеснул руками Загребайло. – Скажите на милость, и с пампушками! Надо же… и что ж, и на сале, и с чесночком? 
– В лучшем виде, – заверил его я. 
– Стало быть, повезло мне… а то, помню, покойная моя теща, как приезжали мы к ней на хутор… 
«Гермес» слегка дернуло, и тут же, на пару секунд, в грудь толкнулась мягкая лапа перегрузки – Перси, следуя своей обычной манере, мгновенно развернулся в сторону нужного нам «коридора» и повел наш старый карго к соответствующей трассе. Гиперинтендант Загребайло, надо отдать ему должное, лишь немного качнулся с чашкой чая в руке да вздохнул, когда ушла перегрузка. 
– Что-то кажется мне, – начал я, доставая из стенного шкафчика бутыль портвейна, – что летать вам приходилось немало. 
Загребайло ответил не сразу, что однозначно подтвердило мои подозрения: еще один толчок, чуть более сильный, нежели стартовый – это «Гермес» встал на трассу, – и только после этого мой собеседник разлепил наконец губы: 
– Было дело, мотались с хлопцами. Но жизнь, господин Сэмэн, она такая, знаете… пришел срок – да и отлетался. Теперь вот все больше крупу по гарнизонам распределяю. 
В кухне появились Перси и Тхор, я налил всем по стаканчику, и вскоре мы отправились спать. 
Переход до Нью-Бенареса занял трое суток. Расстаравшись для гостя, Тхор сварил ведро борща с фасолью и мы, надо сказать, чревоугодничали до икоты. Приканчивая за обедом третью тарелку, неутомимый Загребайло утверждал, что с таким экипажем, как наш, он готов ходить хоть до гроба; надо сказать, что гиперинтендант оказался еще и недурным преферансистом, так что дорогу мы скоротали как нельзя лучше. 
Зафиксировавшись на орбите этой весьма старой и почтенной колонии, мы доложили о себе куда надо и занялись повседневными делами. Тхор решил сварганить легкий куриный супчик, Перси попросту уснул, а я взялся за книги, закупленные на Катарине еще в позапрошлом рейсе – раньше у меня до них попросту не доходили руки. 
Прошло часа два: запахи с камбуза свидетельствовали о том, что суп уже созрел, – как в моей каюте ожил командирский блок связи. 
– Сэмэн, я щас прибуду, – сообщил мне наш гиперинтендант, – а вы, будьте добры, приготовьтесь выскочить со мной на терминал. 
– Слушаюсь, – отрапортовал я. 
Натянув свой старый добрый скафандр, я выбрался на платформу орбитального терминала, где был припаркован наш «Гермес», и принялся прогуливаться туда-сюда, наблюдая, как на разных лучах гигантского комплекса разгружаются самые разнообразные корабли. Минут через пять рядом со мной опустился ярко размалеванный челнок с бахромой под лобовым стеклом фонаря, и из него выбрались две фигуры: одна в военном скафандре с эмблемами Управления Тыла, другая же – в какой-то нелепице невнятного происхождения. 
– Пойдемте, Сэмэн, – пригласил меня Загребайло, – ключи у вас, я полагаю, с собой? 
– Разумеется, – ответил я. – Перепломбировать будете сами? 
– А? – немного удивился, как мне показалось, Вилли. – А, конечно! Пломбы-то у меня на руках. Кто в наши военные дела полезет… 
– Ну да, естественно… 
– К четвертой секции, – приказал Загребайло, и я, разумеется, выполнил его распоряжение. – Та-ак, – я распахнул створки, и гиперинтендант вместе с человеком из разноцветного челнока полезли внутрь. 
Щелкнули замки контейнера. 
– Вах, – услышал я гортанный голос. – Ты уверен, Вилли, да? 
– Ну, Шалва, еще не хватало! Двадцать первый… а вот за ним – что я, тупой, что ли? Я знаю, где у меня что лежит! 
«Двадцать первый? – подумал я. – Но проклятье, двадцать второй-то находится черт знает где? Или это все специально задумано? Да, странная операция…» 
– Вах, Вилли, мешки тяжелый, да? 
– Слушай, Шалва, я все делаю, как надо. Бросай их вниз, и все, я пошел. Я тебя не видел, ты меня не знаешь. 
Не желая видеть то, что не предназначалось для моих глаз, я повернулся и пошел вперед к тягачу. В конце концов, военные операции, осуществляемые интендантом-сопровождающим, меня не касаются. Не более через минуту на борт «Гермеса» вернулся и Загребайло. 
– Все, пропади оно пропадом, – сообщил он мне. – Давайте стартовать. А то вдруг в график не уложимся! 
Дорога до Прессо требовала не менее семи суток. Впрочем, запас провианта у нас имелся даже избыточный, на стаканчик перед сном хватало вполне, так что ничего неприятного в совершенно рутинном рейсе вроде бы не ожидалось. В свои планы Загребайло посвятил нас за несколько часов до выхода на орбиту. 
– На терминале сбрасываем с первого по девятый, – сказал он. – Потом отцепляем тягач и спускаемся вниз. Я недаром заставил господина Тхора считать только чистое маршрутное время – помните, вы еще удивились, дружище? Дело в том, что здесь мне потребуется около суток на согласование некоторых вопросов. Вы, друзья, разумеется, свободны на двадцать четыре часа как минимум – время идет в оплату фрахта, так что беспокоиться вам не о чем. 
Нам бы еще спорить! Целые сутки, которые мы проводим в баре, а платит за них заказчик, – просто счастье. Единственной, пожалуй, ложкой дегтя в данной ситуации являлся тот факт, что Прессо – мир довольно малолюдный и дикий, а потому на весь порт наскребешь хорошо если пару приличных заведений. Тхора же можно было только пожалеть, так здесь, как мы уже знали, его соотечественников не наблюдалось, а шататься с нами по барам он, как правило, отказывался. 
Итак, мы оставили нашего штурманского кока медитировать над его любимыми грибами, а сами, приодевшись и запасшись скромной котлеткой наличных, отправились на отдых. После недолгих размышлений Перси предложил пойти в «Седого поросенка», и я с ним согласился – если нам удастся найти свободный столик, то лучшего и желать нечего. В баре мы встретили компанию знакомых пилотяг, к которой и присоединились. Эти парни, вечные странники, нечасто видят друг друга, и уж тем более редко им удается посидеть хорошей компанией, так что пиво лилось рекой. Известие о том, что Лелик с Привоза открыл на Катарине свой бар, вызвало бурю восторга, и все присутствующие тут же закидали нас вопросами о качестве его выпивки, средних ценах и уровне шашлыка. Перси, довольный тем, что его друг пользуется у нашей братии такой популярностью – вполне, впрочем, заслуженной, – рекламировал «Мокрую мышь» как мог. 
Сидели мы не просто долго, а очень долго: мы, дальнобойщики бесконечного пространства, так умеем. Кто-то угощал нас, кого-то угощали мы, люди уходили и приходили, а мы все сидели и сидели, радуясь возможности пообщаться с товарищами и не думать о даром потраченном времени. Когда я додумался взглянуть на часы, то едва не свалился под стол: выходило, что мы провели в «Поросенке» больше шестнадцати часов! Сколько ж, спрашивается, пива мы пропустили сквозь наши многострадальные организмы? Перси обычно подсчитывает походы в гальюн, но нынче, как я понял, он давно уже сбился со счету. 
Потрепав своего компаньона по плечу, я указал на циферблат своего «Ролекса» и махнул рукой. 
– Э, – замотал головой сэр Персиваль. – Еще не вечер даже! 
– Дело уже к утру! – возмутился я. – А потом что делать? А лететь как? 
– Лететь – свято, – изрек за столом вялый некто и не без труда выбрался из глубокого мягкого кресла. – Донесем, как груз! Еще только по кружечке… 
Я протер глаза, оглядел спящую компанию и потянул Перси за шиворот. На воздухе ему стало легче, и мы почти без приключений добрались до нашего старого «Гермеса». 
Меня несколько удивило то, что оба люка входного шлюза стояли распахнутыми – но ночь была теплой, и Тхор вполне мог решить проветрить корабль как следует. Однако вентиляторы почему-то не работали. Я насторожился, но тут Перси решил все-таки рухнуть под тяжестью выпитого пива. Не без труда подняв его, я протащил слабо мычащее тело по коридору нижней палубы и… сам упал от тяжелого удара по затылку. 

* * *

– Ущи рэзат, – услыхал я, приоткрывая глаза. – Рэзат и все скажут, нэ думай, да? 
– Погоди, дорогой Шалва, – возразил иной, куда более мягкий голос. – Все б тебе уши да уши. Ушей тебе, поди, и вешать уже некуда. Ну-ка плесни на вот этого, мордастого, он, кажись, очухался. 
В лицо мне ударил душ из моего же кровного портвейна. Замычав, я поднял наконец веки, и увидел над собой зверскую, до глаз заросшую черной растительностью рожу с синим пластмассовым опрыскивателем в руке – эту пшикалку Тхор использовал для ухода за своими грибами. Без сомнения, я находился на борту своего собственного корабля, если точнее – в расширении коридора второй палубы, перед самым входом в ходовую рубку. Рядом со мной мирно спал связанный Перси, а чуть дальше стоял невысокий пухлого вида господин в белом костюме-тройке и несколько измятой шляпе. 
– Ты знаешь, что это, парень? – спросил он и чуть посторонился, чтобы я смог разглядеть два здоровенных темно-зеленых мешка с эмблемами Управления Тыла ВКС Земли. 
– Мешки, – просипел я, и над моим лицом немедленно возник гнутый сверкающий клинок, который держал тот самый бородач, что недавно собирался резать мне уши. 
– А что за мешки, ты в курсе? – поинтересовался господин в белом. 
– Откуда, сэр? То есть я вижу, что в них, кажется, что-то такое… ну, то есть военное, но, хоть убейте меня, я понятия не имею, что именно! 
– Это, друг мой, сушеная морская капуста, – скорбно сообщил мне вежливый мучитель. – Понимаешь ты, сволочь – морская капуста! 
– Я очень рад, сэр, но откуда мне знать, что там в этих мешках? По мне так хоть морская капуста, хоть взрывчатка… 
– Ч-что-о? – человек в белом костюме отодвинул в сторону своего палача и низко склонился надо мной. – Ну-ка, ну-ка… взрывчатка, говоришь? А где она, эта чертова взрывчатка? А? Отвечай? 
Лежащий рядом со мной Перси вдруг заворочался и совершенно отчетливо произнес: 
– Такую тещу, как вы, тетя Дуся, я видал в гробу и в белых тапочках… 
Господин в белом покосился на него, потом плюнул на палубу и вздохнул: 
– Все ясно. Эти сволочи пьяны и просто ни хрена не помнят – хоть ты режь их в самом деле… Они, гады, наверное, целый день в кабаке просидели! А времени у нас нет. Я сейчас смотаюсь за доктором Лонгером, он и мертвого на ноги поставит, а ты, Шалва, не спускай с них глаз, понял? Я быстро. 
Бородатый что-то пробурчал в ответ и присел между мной и Перси. Ножа он из рук не выпускал. Я тем временем прикрыл глаза и стал лихорадочно размышлять. Бедняга Тхор, скорее всего, либо уже мертв, либо валяется, связанный, как и мы, где-нибудь на камбузе. Звать его совершенно бессмысленно – если бы Тхор мог нам помочь, то уже давно порешил бы и этого бородача, и его босса: нам с Перси случалось наблюдать, на что способен бывший офицер грангианского Флота… ножи тут, право, бесполезны! Мне развязаться не удастся: после удара по черепу эти идолы спеленали меня крепко. Что же делать? Того и гляди, сейчас приедет какой-нибудь химик, нас начнут накачивать всякой дрянью – а толку? – я в любом случае не понимаю, о чем они мне талдычат! 
И, собственно, при чем тут эти мешки с морской капустой? 
И тут меня пробил холодный пот. Не тот ли это Шалва, с которым имел дела наш пассажир, гиперинтендант Загребайло? Голос, кажется, похож – да, тогда я слышал его по радио, но все же? И мешки, эти чертовы мешки! Таких совпадений, насколько я помню из шпионских романов, просто так не случается!.. 
Где-то что-то зашуршало, и Шалва мгновенно вскочил на ноги. Я раскрыл глаза. В коридоре стоял гиперинтендант Вилли Загребайло и с улыбкой раскуривал сигарету. 
– Шо такое, уважаемый Шалва? – поинтересовался он. – С чего это вы здесь? Я никак не ожидал увидеть вас на такой захудалой планетке… 
Зарычав, бородатый бросился на него с ножом в правой руке. Гиперинтендант удивительно плавно шагнул в сторону и слегка коснулся нападавшего правой ладонью. Шалва тут же замер на месте. Несколько секунд он стоял, раскачиваясь из стороны в стороны, а потом шумно рухнул на резиновое покрытие палубы. 
– Вот черт, неужели?.. 
Не обращая на нас с Перси ни малейшего внимания, Загребайло присел на корточки и пощупал шею господина Шалвы. 
– Мать его… – вздохнул он. – Труп. Черт! 
– Вилли, – позвал его я, – мы тут это вот… 
– Да! – гиперинтендант вскочил на ноги и, подхватив нож покойного бородача, сноровисто распаковал меня, а следом и Перси. – Что тут случилось? Я ничего не понимаю! 
– Думаете, я в курсе?.. здесь был еще один придурок, гладенький такой, весь себе в белом, все про какую-то взрывчатку спрашивал, и на это вот, – я указал на мешки, по-прежнему ждущие своей участи у переборки, – кивал. Что у вас там за хрень, Вилли? Мне чуть уши не отрезали! 
– Ах-х! 
Загребайло метнулся к злосчастным мешкам, нагнулся, рассматривая надписи, и вдруг с размаху ударил себя ладонью по лбу. 
– Невероятно… – прошипел он. – Морская капуста! Сушеная морская капуста! Двадцать второй контейнер! Боже ж ты мой! Так, Сэмэн, – и гиперинтендант резко повернулся ко мне. – Стартуем немедленно! Труп я запру в холодильник одного из маршевых, это вообще не ваше дело, а вы – скорее, скорее, на взлет! У них тут, похоже, целое гнездо, и если вовремя не удрать, то живыми мы из этой истории не выпутаемся! 
– Ищите Тхора! – выкрикнул я, поднимаясь. – Может, он еще жив! 
– Понял! – рявкнул Загребайло. – Давайте в рубку, Сэмэн, у нас действительно нет времени! 
Кажется, я стартовал за две минуты. Едва «Гермес» выскочил на орбиту размещения грузового терминал Прессо-1, в рубке появился старина Тхор. 
– Ф-фу! – я вытер со лба пот и вдруг почувствовал, что у меня трясутся руки. – Ты жив наконец?! Я уж думал – все, и… и вот… 
– Не переживай так, – хмыкнул гранг, занимая кресло второго пилота, подогнанное специально под него. – Эти козлы меня за животное приняли… просто заперли в кладовке, да и все. Я, кстати, специально слюней целую лужу напустил. Если бы не пришел Вилли, я через две-три минуты уже сам бы вылез – там теперь, кстати, дверцу менять придется. Не будь все так неожиданно… 
– Да хрен с ним, старик! – я почувствовал, что у меня выступают слезы и, протянув правую руку, обхватил Тхора за оба его левых запястья. – Главное – ты жив и все в порядке… я там, когда связанный лежал, такое уже думал!.. 
Тхор улыбнулся и переключил управление кораблем на себя. 
– Если бы Вилли и не пришел, я б вас все равно вытащил, – сказал он. – Меня ведь не связывали… хорошо быть смешным полосатым кроликом, правда? Они, правда, забыли, что у меня четыре руки и что я был чемпионом академии по общей пехотной подготовке – нам и такой курс давали. 
– Забыли, – счастливо выдохнул я. – А что там Вилли? 
– Вилли роется в своем терминале и вопит, что нас подставили. Нашел какую-то там ошибку с контейнерами… Он сейчас приказал немедленно цеплять «хвост» и со всей дури мчаться на Амальрик. Ох, ведь и чуял я, что здесь что-то не то! 
Через десять часов мы поняли, что нас догоняют. Легкий крейсер пусанского производства, лишенный каких-либо опознавательных знаков, стремительно сокращал расстояние, вызывать патруль не имело смысла: ему все равно не хватит времени… 
– Может, перед смертью вы все-таки расскажете нам, в чем дело? 
Мы, все четверо, находились в ходовой рубке: Тхор, не обращая на происходящее ни малейшего внимания, ковырялся в каких-то древних лоциях – это добро он уже давно скупал на всех планетах, я на всякий случай пил портвейн, а Перси, до крайности, раздраженный, атаковал Вилли Загребайло. 
– Или мы даже сейчас не имеем права знать, из-за чего сдохнем? 
– Из-за двух мешков морской капусты, – гиперинтендант с силой провел рукой по лицу и вздохнул. – Да, всего-навсего. Кто-то сознательно перепутал порядок расположения контейнеров, а на терминале, как вы помните, всегда не хватает света, и я полез в двадцать второй – как и следовало. Там должна была быть взрывчатка для заговорщиков с Бенареса. Их должны были взять при подготовке к убийству военного прокурора… там большие деньги, это слишком долго объяснять. В мешках со взрывчаткой находятся радоиомаяки. Но вместо взрывчатки они получили два, черт бы их взял, мешка морской капусты – поле чего, опередив нас, прибыли на Прессо, чтобы разобраться. Теперь вот – операция сорвана. А мы скорее всего, покойники. 
– То есть вы, – взорвался Перси, – ни какой, к чертям, не интендант? И вас специально подгоняли под этих сволочей? Под прикрытием, что ли? Боже, какие мы идиоты… 
Загребайло не успел ответить, потому что Тхор, вдруг забарабанив всеми четырьмя руками по панели, испустил победный крик такой громкости, что мы чуть не присели. 
– Вот оно! – возопил он. – Старый, совсем старый рукав, никто даже не помнит, кто его построил, но те, на крейсере, о нем наверняка не знают! Сейчас, через восемь минут поворот – все, утю-тю… 
– А куда мы выйдем? – бросился к пульту Перси. 
– Да никуда, в общем, там пустое место, но оттуда уже вызовем патруль, и… 
– Погодите! – перебил Тхора Загребайло, внимательно всматриваясь в матрицу предполагаемых координат выхода. – Вот это везет так везет! Тхор, тормозите перед поворотом! Тормозите, мы должны потащить их за собой! 
– Вы свихнулись? – не выдержал я. – Куда их тащить? У нас и так времени в запасе не осталось, они сейчас нас достанут! 
– А! – отмахнулся Загребайло. – Что вы все трусите, Сэмэн? Там, в этой системе, прямо сейчас стоит большущая учебно-боевая группа ВКС Земли! Мы этих орлов вытащим аж тепленькими… 
Тхор повернул голову, коротко глянул на нашего мучителя, и рявкнул: 
– Все в кресла! Приготовиться к повороту! 
Перси тотчас же скользнул в кресло первого пилота и пристегнулся, а мы с Вилли заняли места второго навигатора и бортинженера. 
– Сколько там того коридора? – отрывисто спросил Перси у Тхора. – Почему ты уверен, что мы успеем выйти раньше, чем они нас достанут? 
– Коридор оборван, мы выходим в необитаемую систему на границе облака Альттона, – ответил ему гранг. – Ходовое время по коридору – пять минут плюс-минус туда-сюда… На пределе мы успеваем, но за моторы я уже не поручусь. 
– Черт с ними, с вашими моторами, новые купите! – вмешался нервно ерзающий Загребайло. – Это я вам могу гарантировать. Главное – маневр, и готовьте связь на меня сразу же после выхода. 
– Понял, готовлю, – отозвался Перси. 
– Начинаем торможение! – выкрикнул Тхор. 
Когда ударили носовые тормозные двигатели, мне на секунду показалось, что наш старик «Гермес» жалобно вскрикнул от боли. Я даже закрыл глаза. Но тягач выдержал – оттормозившись почти до трех М, мы ввалились в поворот, и Тхор тут же потянул на себя тугие сектора газа маршевых моторов. На дисплеях диагностической системы компрессоров началась сущая свистопляска. 
– Идут! – восторженно выкрикнул Перси. 
Он мог бы и не орать, мы с Вилли и так видели картинку на мониторах кругового обзора – вражеский крейсер, начавший тормозить почти одновременно с нами, вошел в давно заброшенный подпространственный коридор следом за «хвостом» «Гермеса». Дистанция опасно сократилась, и теперь мы не смогли бы уйти от него ни при каких обстоятельствах. 
– Две минуты до выхода, – сообщил Тхор. 
Я до боли закусил губу. Кажется, у меня даже поплыло перед глазами – по крайней мере, Перси, передававший Загребайло обруч системы дальней связи, показался мне каким-то размазанным. 
– Повоюем теперь! – вдруг услышал я неистовый визг Тхора, и в тоже мгновение ощутил, что мы вывалились в реальное пространство. 
Тхор ударил по тормозам, одновременно уводя наш «поезд» вниз, и тут полыхающий дюзами крейсер возник прямо над нами – выйдя из коридора, он не успел оттормозиться, и теперь, чтобы открыть огонь или, тем паче, брать нас на абордаж, ему пришлось бы совершать маневр радиусом в два миллиона километров. Загребайло же, не теряя времени, набрал на виртуальной панели какие-то одному ему знакомые коды и вышел прямо на командующего пока невидимой для нас эскадры. 
Крейсер пошел на разворот. Похоже, его экипаж до сих пор не получил данные о присутствии где-то под боком боевых звездолетов Земли – а может, они, увлеченные погоней, не дали себе труда включить средства обнаружения. Тхор тем временем медленно тянул «Гермеса» в сторону от вражеского корабля, с каждой секундой увеличивая тому градус маневра. Опытный военный астронавт, он знал, как потрепать противнику нервы. В какой-то момент он резко газнул, и теперь крейсеру пришлось менять еще и плоскость разворота. 
Я понимал, что выигрываем мы в лучшем случае несколько минут: один же черт наш гораздо более маневренный и быстроходный противник подойдет вплотную, и тогда уже никакое искусство пилотов не поможет нам избежать абордажа. Но Загребайло, сидевший прямо напротив меня, выглядел даже веселым. Подмигнув мне, он вытащил из кармана флягу и сделал добрый глоток. 
– Держи, Сэмэн, – предложил он мне. – Будь уверен, в этом деле вы не прогадали. 
Я машинально взял емкость и хотел было возразить ему какой-то колкостью, но так и замер с раскрытым ртом. Преследовавший нас крейсер неожиданно ударил тормозными двигателями и прекратил маневр. Секундой позже его медленно обошла длинная острая игла земного корвета. 
Тхор оттолкнул от себя штурвал и поник в кресле. 
– Можно готовить карманы, – едва слышно произнес он. – Воевать на тягачах меня все-таки не учили… 
Часом позже мы вошли в кают-компанию флагмана, и навстречу нам шагнул осанистый седой генерал с огромными бакенбардами и трубкой в зубах. 
Мы с Перси невольно вытянулись, а Тхор, сотворив руками некую сложную фигуру, резко вздернул свои длинные уши вертикально вверх и замер, как статуя. Повернувшись к нему, генерал поднес ладонь к козырьку фуражки и, широко улыбаясь, проквакал что-то по-грангиански. Тхор расслабился, несколько раз кивнул башкой и отошел в сторону. 
– Дорогие друзья! – заговорил генерал, пожимая нам с Перси руки. – Будьте уверены, что благодарность, которую я имею честь принести вам от имени Флота… 
Через минуту мы уже пили превосходный коньяк. 
Ну, что тут теперь говорить?.. Если честно, то нам с сэром Персивалем так и не хватило духу рассказать Вилли о том, что подмену контейнеров мы заметили еще при загрузке! Да-аа… моторы мы в этой гонке сожгли напрочь, но зато компенсацию от Флота получили царскую, и контракт на следующие три года подписали уже на других условиях. Гиперинтендант Загребайло оказался самым настоящим тыловиком, только вот служил он, знаете ли, в контрразведке. Странный тип, честное слово. Но и это еще не все. Когда мы с Перси отправились наконец в банк решать вопрос с кредитом, вежливая секретарша принесла нам на переговоры по чашечке маринованной морской капусты. Так что кредит мы в тот раз не получили. Но – хоть Тхору и смешно, – если кто-нибудь когда-нибудь сунет мне под нос эти самые мешки… у меня ведь до сих пор иногда руки трясутся! 
28-30.03.2006, Санкт-Петербург.  

Алексей Бессонов 
СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЙ БОРЩ 

Всякий раз, заходя в душевую кабину, стандартно отделанную зеркальными панелями, я смотрю на себя без всякого удовольствия. И дело здесь не в широте моего лица, которое, по мнению некоторых острословов, приближается по этому параметру к изрядной сковородке, и даже не в животе, затрудняющем выбор джинсов в магазине, а – в том, что волосы у меня на груди уже седоваты. Ладно б я был вислоусым дедом с подергивающимися от самогонки конечностями, так ведь нет же: седина эта впервые появилась у меня после одного случая из тех, о которых обычно не рассказывают. Но так как лет с тех пор прошло уже немало, многое, пожалуй, и забылось, я все же возьму на себя смелость… Значит, вот! 
Все началось с неожиданного появления Вилли Загребайло. Тем славным утром мы благополучно отсыпались после очень утомительного рейса со множеством остановок, закончившегося на Катарине. В наши планы входил сон как минимум до полудня (а легли мы в девять вечера), однако, как оно часто бывает, реальность вмешивается в мечты жестоко и безапелляционно. Около восьми у меня над ухом заверещал командирский интерком. Некоторое время я неистово вертелся в постели, пытаясь игнорировать нудный вызов, но потом, кое-как продрав глаза, все же протянул руку к пульту и коснулся сенсора включения. 
– Вы все спите, Сэмэн? – загремел надо мной смутно знакомый голос. – Прибылей проспите! 
– А? Что? – подскочил я. – Кто это там? 
– Гиперинтендант Загребайло! Вставайте, дорогой Сэмэн, вставайте, у меня до вас серьезное дело – я буду через десять минут! 
Я замотал головой и в ужасе сел на койке. Возникновение Вилли не сулило ничего хорошего, ибо служил он не где-нибудь, а в контрразведке, стало быть, заглянуть просто так на рюмочку от него не дождешься. 
– Перси, – слепо зашарил я рукой по сенсорной панели интеркома, – поднимайся. К нам идет Загребайло. 
– Кто-о?! – панически переспросил мой старый компаньон Персиваль Пиккерт. – Что – опять? 
Как выяснилось, я разбудил и Тхора, так что через пару минут мы все втроем уже сидели на камбузе, глотали кофе с плюшками и строили различные гипотезы одна другой ужасней. 
– Это опять у них какие-то дела с мафией, – закатив глаза, размышлял Перси. – Господи, дай мне веревку! 
– Ну, не думаю, – возразил я. – Второй раз – и снова нас? Нет, это как-то банально, так не бывает! 
Тхор молчал, задумчиво шевеля правым ухом. Впрочем, у нашего штурманского кока есть давняя и нехорошая привычка говорить только по делу, отчего он и не любит ходить с нами в портовые бары. 
– Не повезем же мы опять эту чертову морскую капусту! – оптимистично решил я, но тут раздался сигнал вызова со стороны шлюза. 
– Вот и он, – отчетливо произнес Тхор, и слова его в наступившей вдруг тишине показались мне необыкновенно зловещими. 
– Коку – отыскать коньяк! – огрызнулся я, и отправился открывать. 
Как и следовало ожидать, Загребайло имел самый преуспевающий вид. Его круглые щеки так и лоснились покоем и довольством: решительно никто не сказал бы, что за личиной этакого сального тыловика скрывается на самом деле матерый контрразведчик, способный убить человека одним пальцем. От сала, впрочем, он тоже никогда не отказывался. 
– Рад вас видеть, Сэмэн! – загрохотал он еще с трапа. – Смотрю, дела ваши идут недурно! Ну да ничего, того и гляди, заработаете еще пару монет – я уж прослежу, чтобы у вас и ваших друзей все было в полном порядке! 
– Хотелось бы верить, – кисло улыбнулся я. – Если, конечно, вашими стараниями нам не придется опять таскать взрывчатку под видом продовольствия. А то меня, знаете ли, мутит от одной мысли… 
– Ну что вы, что вы… Ту историю давно пора выбросить из головы! Признаться, конечно, я и сам чувствую себя в некоторой степени виноватым перед вами, но сами ведь понимаете – служба! 
Балагуря таким манером, мы добрались до камбуза, где Тхор уже раскупорил бутыль армянского, а Перси – перезарядил кофейный автомат. 
– Ну-у, я так и знал! – Пожав всем руки, Загребайло выставил на стол довольно пухлый кожаный портфель и принялся доставать из него какие-то шоколадки. 
Перси подставил под носик автомата изящную крутобокую чашку. 
– Надо полагать, сэ-эр, ваш визит связан с очередной, м-мм, спецоперацией? 
– В некотором роде, – горько вздохнул гиперинтендант. – Но в этот раз я не стану досаждать вам своим присутствием. 
– Следовательно, нас ждут ордена? И, очевидно, посмертно? 
– Нет-нет, – развел руками Вилли. – Разве что медали. Да и те вам вручат в приватной обстановке. 
Персиваль многозначительно покачал головой и раскупорил коньяк. 
– Что ж, это уже дает некоторую надежду на благополучный исход. Давайте же выпьем за то, чтобы это была не последняя бутылка, употребленная нами в компании уважаемого гиперинтенданта! 
– Что верно то верно, – согласился тот и махом опрокинул полстакана. 
На некоторое время наступила тишина, было слышно лишь позвякивание ложечки в чашке у Тхора. 
– Ну, в общем… – Вилли запил свой коньяк кофе, бросил в рот кусочек шоколада и положил руки на стол: – Дело на сей раз действительно серьезное. Может быть, даже опасное, но штука вся в том, что кроме вас нам в данный момент положиться совершенно не на кого. 
– Это после… того случая? – отрешенно поинтересовался Перси Пиккерт. 
– В определенном смысле, да, – пожал плечами Загребайло. – Но скажите-ка честно: вас что же, так пугает перспектива послужить родине? Или, может быть – повернулся он к Тхору, – прима-лейтенант Мзендарлалик позволит кому-либо усомниться в своей доблести? 
– Не думаю, – сухо выдавил тот. 
– Стало быть, послужить придется, – кивнул Загребайло. – Чтобы подсластить вам, ребята, мою пилюлю, могу сказать сразу – на вас в данном случае ассигнованы такие средства, что после этого рейса вы сможете сразу же создать собственную корпорацию. Без всяких кредитов – точнее, кредит вам откроют на развитие бизнеса, и кредит этот будет выглядеть так, что любые ваши конкуренты сделают себе от зависти харакири. Можете мне поверить. 
– Весело, – вставил свое слово Перси. 
– Достаточно весело, – Вилли деловито шевельнул пальцем, и мой компаньон поспешил наполнить его стакан. – Тем более что вам придется распрощаться с вашим бывалым «хвостом». Да-да, я понимаю, что он не ваш, а арендованный, но эти мелочи оставьте мне. Я уж решу как-нибудь… Дело же у нас в следующем. Сейчас мы загружаем вас совершенно безобидным гражданским грузом на Бенедикт – заметьте, не только по документам, но и в реальности вам за все платят по не самым хилым расценкам, – но при загрузке пара операторов проделывает с «хвостом» некие только им известные манипуляции, и к финишу вы приходите с неисправностью, исключающей его дальнейшее использование. Между тем, вы уже имеете сверхсрочный контракт на Андресе, и ваш наниматель так спешит, что узнав о вашей беде, готов лично арендовать для вас новый «хвост» для выполнения своего рейса. Поэтому вы сбрасываете «хвост» на Бенедикте прямо со всем грузом и на полном газу мчитесь на Андрес. 
– Без «хвоста»? – на всякий случай уточнил я. 
– Совершенно верно! Пусть он остается на Бенедикте, больше вы эту старую развалину уже не увидите. Мы, конечно, могли бы устроить вам аварию прямо здесь, но это выглядело бы не очень убедительно, поэтому кое-кто наверху решил перестраховаться. Вас ведь очень ценят, ребята, и подставлять просто так за здорово живешь никогда не станут, уж можете мне поверить. 
– Я щазз зарыдаю, – мрачно буркнул Перси. 
– Перестаньте, сэр Персиваль! – и Вилли раздраженно махнул рукой с зажатым в ней стаканом, отчего коньяк неожиданно оказался у него во рту. – Фух-х! Мне ли не знать вас в деле! И учтите, сэр, учтите, – в данном случае речь идет отнюдь не о привычной вам паре монет! Между прочим, про медали я если и шутил, то так, самую малость. 
– В самом деле, Перси, – вмешался я. – Хватит уже. Что суждено, то сбудется. Продолжайте, Вилли, прошу вас. 
– Это сколько угодно. – Загребайло выразительно поболтал в воздухе пустым стаканом. На помощь ему ловко пришел Тхор, после чего гиперинтендант достал из кармана кителя четыре толстые сигары и разложил их на столе: – Курите, джентльмены. Для начала я объясню вам, почему мы решили избавить вас от «хвоста». Вся штука тут в том, что некоторую часть пути до Андреса вам придется проделать вне «коридора». Там, за перекрестком Хаммерсмит, «коридор» сейчас на ремонте. Так что вам придется повилять. Вы же, уважаемый Тхор, должны рассчитать курс таким образом, чтобы на некоторое время оказаться в громадном астероидном поле АХ-21U31. Там вас будет встречать корвет-курьер мандалинцев, который и заберет тот груз, который вы должны им доставить. Сразу же после встречи вы рвете моторы и уходите в сторону Андреса, где в квадрате МС74 вас уже будет ждать наш линкор. В астероидном поле вас никто не увидит… это просчитано с максимально возможной точностью. 
– И для улучшения маневренности в поле нам действительно лучше идти без «хвоста», – понимающе кивнул Тхор. – Но где нас будет ждать фактор риска? 
– Сразу на выходе из коридора, – поджал губы Вилли Загребайло. – Среди мандалинцев нынче раскол. Наше правительство не может на официальном уровне поддерживать какую-либо из противоборствующих сторон, однако по некоторым причинам все же хочет оказать помощь политикам, декларирующим дружеские взаимоотношения с Землей. Помощь эта сугубо информационного характера, не больше. Поверьте, друзья мои, мы рассмотрели все возможные варианты, в том числе с привлечением разведывательных подразделений Флота, но учитывая срочность, все же остановились на вас. Больше сейчас действительно некому. Почти наверняка на выходе из аварийного коридора вас остановит патрульный корабль мандалинцев. 
– Будет обыск? – прищурился Тхор. 
– В том-то и дело. Гражданский грузовик, следующий по срочному контракту, особого внимания привлечь к себе не может, но обыск все-таки будет. И искать они станут привычные им земные носители информации – понятно же, что на пустом тягаче оружие никто не повезет… Но тут мы тоже кое-что предусмотрели, – и Загребайло извлек из своего портфеля небольшой бумажный пакетик с надписью «Перец душистый. Компания „Здоровье на ладони“ 
– Это что? – недоуменно вытянул шею Перси. 
– Специи! Обычный, как видите, душистый перец горошком. Но среди горошин есть несколько кристаллов. Расчет здесь на то, что для мандалинцев запах не то что специй, а вообще любой нашей пищи непереносим в принципе. На корабль же они поднимутся скорее всего не в скафандрах, а, подсоединив к шлюзу «хобот», в обычных бактериологических фильтрах. Учитывая особенности их обоняния, в корабельные припасы инспекторы не полезут никогда и ни за что на свете! Так что спрячьте это дело куда-нибудь в шкаф с приправами и дело с концом. То, что кристаллы не могут быть выявлены какими-либо их сенсорами, я гарантирую. Собственно, этим кристаллам вообще ничто не страшно – хоть бейте их об стенку, хоть варите, – все равно. Уничтожить их очень трудно. Главное – довезти! 

* * *

На вторые сутки после старта Тхор пришел к ужину в довольно мрачном виде. 
– Я, кажется, ничего не понимаю, – признался он. – Либо там работали удивительные специалисты, либо у нас глючит система диагностики. «Хвост» в полном порядке. Я только что просканировал его по всем осям, но он ведет себя совершенно смирно. 
Перси немного вздрогнул и осторожно разрезал куриную котлету. 
– Значит, он проявит себя позже. Такие, как Вилли, не шутят – или ты до сих пор не догадался? 
– Догадался, – Тхор шевельнул левым ухом и налил себе чашку чаю. – Время у меня было. Я сейчас изучал основные характеристики мандалинских кораблей. Все правильно… 
– Что – правильно? – удивился я. 
Тхор снова подергал ухом и совершенно по-человечески вздохнул. Я полез за вечерним портвейном. Надо сказать, что с некоторых пор – да собственно, сразу, едва у нас появились хоть какие-то свободные деньги, – мы с Тхором превратили крохотный камбуз старика «Гермеса» в уютнейшее место на свете. Ну, по крайней мере, именно так я его воспринимал в долгих перегонах. Прежде безликие серые стены мы отделали панелями из натурального орехового шпона, тщательно пересчитали квадратные метры пространства, устроив удобные встроенные шкафы такого же орехового цвета, и выгадали наконец место для милого старомодного круглого стола, где и собирались все втроем по вечерам. А однажды во время стоянки на какой-то из старых колоний Тхор приволок с распродажи совершенно очаровательную грангианскую люстру с тремя глиняными плафончиками, дающими мягкие уютные тени по стенам – отпилив шток, мы привинтили ее к потолку, и камбуз окончательно превратился в миниатюрную гостиную старого хутора. 
Учитывая то, что настоящего дома ни у кого из нас не было, камбуз на «Гермесе» в какой-то мере заменял нам невозможную мечту о собственном гнезде на берегу тихой темной речки, где плещутся караси и носятся над водой красавицы-стрекозы. Здесь мы обмывали нечастые наши удачи, здесь же, горько улыбаясь, глядели на бутылку после подведения ежеквартального баланса. 
Конечно, полновластным хозяином камбуза был Тхор. Отбыв ходовую вахту, он приступал к своим обязанностям кока, исполняя их с подлинным артистизмом. Ему, бедолаге, судьба скорчила самую горькую из своих гримас: если мы с Перси, пусть и бездомные бродяги, все же жили и работали в привычном для нас человеческом мире, то он, гранг, нечасто видел не то что друзей, а даже просто соплеменников! Первое время после того, как он при довольно необычных обстоятельствах вписался в наш маленький экипаж, мы относились к Тхору с некоторым сочувствием, однако он, миниатюрный на человеческий взгляд полосатый кроль с четырьмя ловкими ручками, очень быстро заставил уважать себя всерьез. В прошлом Тхор был офицером грангианского Флота, и за плечами у него имелась прекрасная военная академия. В первые же дни он продемонстрировал нам свою способность работать даже с незнакомым ему «человеческим» вычислителем, а позже – стал поистине непревзойденным штурманом и пилотом. Именно мастерство Тхора позволило нам без потерь выбраться из гадкой истории с двумя мешками морской капусты, и теперь, пожалуй, рассчитывать нам с Перси следовало на него и его искусство настоящего аса. 
Итак, я достал из стенного шкафа початую бутыль портвейна и три граненых стаканчика. 
– По два, – вдруг произнес Тхор, печально опустив уши. – Я понял, в чем там дело. Встреча должна произойти в глубине астероидного поля. Мандалинские корабли довольно быстроходны, но при этом слабы в маневре. Курьер будет ждать нас где-то в глубине… Если же вдруг нас засекут, то без «хвоста» мы действительно имеем шансы удрать в точку встречи с линкором. 
– Вот черт! – выдохнул Перси. – И как мы будем там маневрировать? «Гермес», насколько я знаю, для подобного слалома не годится. 
– Почему же? – хмыкнул Тхор, поглаживая налитый ему стаканчик. – Нет-нет, они как раз просчитали все достаточно четко. Моторы у нас почти новые, беречь их нам ни к чему – в такой ситуации наши шансы выглядят вполне оптимистично. Если, конечно, мы не взорвемся на виражах. Даже на входе в поле нам придется идти с чудовищной нелинейной перегрузкой компрессоров – если, конечно, мы не хотим двигаться через него лет двадцать. И сама передача, как я понимаю, будет происходить очень быстро, потому что все спешат. Это еще одна причина компактности груза… 
– То есть, – прищурился я, – Вилли рассказал нам не все? 
– Да ну, чего ты так, – приподнял уши Тхор. – Все. Все, что нам нужно было знать. Частоту маяка он тебе дал? Дал. О вероятном обыске предупредил? Еще тебе чего? Или ты думал, что он начнет сыпать секретной информацией? Может, еще имена назовет? 
…Как и предполагал Тхор, над нашим старым «хвостом» поработали спецы экстра-класса: проблемы начались за четыре часа до выхода на орбиту Бенедикта, причем сразу и необратимо. 
– Нестабилен по крену, двадцать влево, – с ухмылкой сообщил мне Перси. – Тхор утверждает, что сейчас его начнет «качать» еще и в канале относительного тангажа. 
– Грубо говоря, мы разваливаемся, – подытожил я. – Но теперь мне начинает казаться, что до терминала мы все же дотянем. 
– Очень похоже. Если я хоть что-то понимаю, эти фокусники сымитировали нам некий естественный износ. Как бы это все не закончилось штрафом! 
Пожав плечами, я отправился в свою каюту заниматься документами. Этот порядок был заведен уже давно: несмотря на то, что формально мы с Перси владели «Гермесом» на равных паях, с чинушами, как правило, общался именно я. Сэр Персиваль утверждал, что моя харя выглядит не в пример представительней, чем его – а Тхора после скотской истории на Фиммоне мы вообще старались показывать как можно реже. Тогда, надо сказать, нервов я попортил себе немало – но спас нас тот же вертлявый Перси… Да впрочем, что б я без него, по совести говоря, делал? Не будь Перси, не было бы ни «Гермеса», ни нашей маленькой команды, а старина Тхор, возможно, навсегда остался бы болтаться в космосе заледеневшим трупиком. 
Еще раз просмотрев контракт с нашим виртуальным нанимателем с Андреса, я приготовил его к отправке и решил почистить на всякий случай зубы. Некоторые чиновники портовых служб до того не любят нашего брата-дальнобойщика, что отказываются разговаривать с человеком, от которого, подумать только, пахнет чесноком! 
Едва я нажал выключатель на черенке зубной щетки, как нас затрясло. «Гермес» входил в условную гравитационную зону терминала, и полуразваленный хвост колотил его куда сильнее, чем я мог ожидать. 
«Это что же? – подумал я, глядя на дергающуюся в руке зубную щетку. – Я что, просидел за документами все эти четыре часа?!» 
Выходило, что так. Да впрочем, по достижении определенного возраста время настолько ускоряет свой бег, что и не уследишь!.. Но как минимум десять минут у меня еще было, и я решительно запихнул щетку в рот. К тому моменту, когда Тхор филигранно опустил тягач на полотно орбитального терминала, у меня слегка кровоточили десны, но это ничего не значило: я ждал неизбежных в нашем случае гостей в дорогом костюме и с платком на шее. 
Гости не заставили себя долго ждать. Трое не слишком вежливых джентльменов в мундирах транспортных чиновников с ходу вкатили мне достаточно ощутимый штраф и заставили подписать документ, согласно которому наш неисправный «хвост» подлежал обязательному ремонту с последующим техосмотром – я же, в свою очередь, предъявил им липовый контракт с нанимателем, ждущим нас на Андресе и предложил подписать разрешение на старт после техосмотра «Гермеса». По закону все выходило безупречно. Чуть поворчав, инспектора все же оставили свои автографы на дисплее моего компа – и мы были свободны. 
Через час десять Тхор оторвал пустой, «бесхвостый» «Гермес» от терминала. Из огромного грузовика мы превратились просто в звездолет – маленький и от того бессмысленный. Какой, собственно, смысл в тягаче без прицепа? Да никакого, кроме одного: такой тягач обретает вдруг качества боевого рейдера, оказываясь способным посоревноваться с ним и в динамике и в маневренности. Ведь колоссальная мощь наших моторов рассчитана на то, чтобы таскать за собой десятки тысяч тонн грузов. А избавившись от них, мы мгновенно превращаемся в быстрый и высокоманевренный корабль, умеющий разгоняться не хуже иного крейсера. 
– Двадцать восемь часов до перекрестка, – сообщил мне Тхор. 
– Тогда спать, – отозвался я. 
У нас еще будет время поволноваться… Я вернулся в свою каюту, налил себе крохотную рюмочку виски и снял с полки «Семнадцать мгновений весны», но вскоре уснул. Кажется, мне снилась радистка Кэт в балетной пачке, играющая на старом белом рояле. Вероятно, это было эротично, однако до эрекции я не дожил: меня разбудил Тхор. 
– Феноменально, – сообщил он. – Ты дрых шестнадцать часов без продыху! Похоже, это рекорд! 
– Отстань, – взвыл я, ощущая неимоверную тяжесть в мочевом пузыре. – Что у нас – пожар? 
– Пока нет, – Тхор был совершенно невозмутим. – Вот только та уха, из сайры, которую я варил недавно, уже закончилась. Что делать? 
– Что делать, что делать! Ты не знаешь что делать? Раз варить нечего, вари борщ! 
– Без проблем. Только сперва я буду спать до поворота. А вы, я надеюсь, справитесь и без меня. 
Я тяжело вздохнул и застегнул наконец штаны. Тхор был совершенно прав: в конце концов, он и так спит меньше нас с Перси, потому что отвечает за две должности сразу: и штурмана и кока, да к тому же работает, как правило, за второго пилота. Потому, хочешь не хочешь, я поплелся в ходовую рубку, где и провел все следующие девять часов, тупо играя с навигационным мозгом в шахматы. Перед поворотом меня сменил проснувшийся Тхор. Работы ему, в общем-то было на полтора часа: выйдя из ремонтируемого коридора, мы довернули нос в сторону известного астероидного поля АХ-21U31, после чего Тхор отправился на камбуз. 
– Раз дело такое, стану варить борщ. – сказал он. – Перси там в рубке, если что, так позовет. Ты, Сэмэн, пока вот почисти-ка мне буряк! Бульон-то я еще вчера сварил, перед сном… 
И, водрузив на разогретую плиту кастрюлю с процеженным говяжьим бульоном, Тхор споро принялся за картофелину, а на мою долю пришлась изрядных размеров свекла. С овощами мы управились быстро. Пока я чистил морковку, Тхор порубил небольшую капустину, влил в тушащуюся тонко нарезанную свеклу немного бульону и баночку томатной пасты, после чего достал из холодильника шматочек сала и головку чеснока. 
– Зажарка, – сказал я, вставляя морковку в кухонный комбайн, – то уже пол-борща. 
– Зажарка – то да, – со знанием дела согласился Тхор. – Но и про специи забывать нельзя. Скажи-ка вот, стал бы ты есть борщ без перчинки, да без чесноку, а? Во-от… вот в том-то и все дело. Даже без сметаны его, родимого, пожалуйста, а вот без приправок – все, хоть не живи уже! 
Тхор всунул в комбайн луковицу, и тут под потолком загрохотал голос Перси Пиккерта: 
– Приехали. Мандалинцы справа по борту, сигналят торможение для досмотра. 
Надо сказать, в тот момент я ощутил, как внутри меня что-то оборвалось. Все было слишком здорово, настолько здорово, что чувство опасности, пожиравшее мое сердце после беседы с Вилли, вдруг стало отпускать: давно уж, месяца два, не меньше, не куховарили мы вместе со стариной Тхором. Давно, увы, не переживал я этого ощущения, нет, скорее, предвкушения борща, смачного, горячего, употребляемого обычно под рюмочку перцовой из тщательно пополняемых запасов… 
– Да все в порядке, – повернулся ко мне Тхор, и в движении его уха мне почудилась некая ирония. – Разбирайтесь. Не стану ж я борщ бросать, в самом деле! 
Я коротко кивнул и двинулся в рубку. 
Перси уже вытормозился. Пузатая юла мандалинского корабля, удивительно похожая на недавнюю мою свеклу, медленно скользила по экранам кругового обзора, приближаясь к нашему борту. 
– Какого бы черта! – громко и с раздражением произнес я, понимая, что мандалинцы вполне способны прослушивать своими сенсорами любые разговоры на «Гермесе». – Они что, не понимают? Нам, зараза, и без них некогда! 
– А я что? – тотчас затараторил Перси. – Что я, а? Вон, видишь, вон: и сигналят. Что теперь? 
– Теперь контракт тю-тю, мать твою так! Все, сиди здесь, пошел я встречать их… 
Вильгельм Загребайло оказался прав на все сто: эти крысожабы действительно не стали утруждать себя плаваньем в пространстве и присоединили к нашему шлюзу гибкий переходной рукав. Ощутив стук, я послушно активировал автоматику. Спустя некоторое время в коридор нижней палубы ввалились три отвратительные фигуры с короткоствольным оружием в руках. Одеты они были в термоизолирующие комбезы, но шлемов на них не было, лишь короткие цилиндрики бакфильтров в широких плоских ноздрях. Волна кошмарной болотной вони, которую они принесли с собой, заставила меня пошатнуться. 
– Сэмэн Колоброд, – с достоинством представился, стараясь не морщиться. – Капитан и совладелец корабля. Изволите взглянуть на документы? 
– Открыть все, – прокаркал один из мандалинцев. – Я с тобой – смотреть на документы. 
– Перси, – позвал я в интерком, – открой господам инспекторам все доступные для осмотра помещения корабля. Прошу вас, господин инспектор, идемте за мной, я покажу вам все интересующие вас документы. 
«Им недоступны наши эмоции, – твердил я себе, поднимаясь наверх. – Недоступны… это бородавчатая сволочь никогда не поймет, что мне на самом деле очень-очень страшно. И никогда она не найдет чертовы кристаллы. Не найдет потому что не поймет… но если поймет…» 
Еле сдерживаясь, чтобы не рвануть в сортир для душевной беседы с унитазом, я продемонстрировал мандалинскому инспектору заключение об аварийном состоянии нашего «хвоста», срочный контракт на Андрес и все регистрационные свидетельства «Гермеса» и его экипажа. 
– Вижу, – фыркнул тот. – Пошли дальше. Жилые помещения? Где? 
Сперва он перевернул вверх дном мою каюту. Он вырвал все содержимое шкафа, не поленился заглянуть в санузел, и вдруг, вытащив из поясной сумки какую-то коробочку, осторожно повел ею вдоль письменного стола. 
Мне показалось, что у меня на голове зашевелились волосы. 
– Может быть, мы перейдем в другие каюты? – как можно вежливее поинтересовался я. 
– Молчать твоя! – захрюкал инспектор и повел в мою сторону стволом оружия. – Где другия, блядь такая, жилые помещения? 
На стволе его пушки был небольшой раструб, словно у древних ружей… я попятился. 
– Каюты? Прошу вас, господин инспектор!.. 
– Какая, блядь твоя, каюты! Ты мне срать еще скажи! Жрать твоя где? 
Судя по его лексике, грозный инспектор уже не раз имел дело с нашей расой. Ощущая, как у меня подкашиваются колени – в те секунды мне, право, уже было даже не до его запаха, – я вывел мандалинца в коридор и потащил в сторону камбуза. Кристаллы были уложены в жестяное ведерко со специями, обычно используемыми Тхором, и Вилли давал голову на отсечение, что ни один мандалинец туда не заглянет. Но коробочка, коробочка у него в лапе! Об этом Загребайло не говорил ни слова! 
Тхор невозмутимо помешивал сало, лук и морковь на маленькой сковородке, готовя свою непревзойденную зажарку. 
– Гранг! – выпучил свои непроницаемо-синие глаза инспектор, застывая на пороге. 
– Конечно, вы же видели документы, – затараторил я. – Член экипажа, оформлен согласно профсоюзным нормам… 
Отодвинув меня плечом, мандалинец рванул на камбуз. В этот момент Тхор бросил на стол свою деревянную лопаточку и, повернувшись к нему, произнес короткую фыркающую фразу. Инспектор двинул вперед своей вытянутой бородавчатой башкой – мне вдруг показалось, что даже с некоторым уважением, – но в руке его опять возникла та самая коробочка. Тхор тем временем вывалил в кастрюлю готовую уже зажарку, и, сняв с полочки хорошо знакомое мне жестяное ведерко, достал из него зеленый пакетик с надписью «Перец душистый». 
Я ощутил, что мне нечем дышать. Инспектор водил своей проклятой коробкой вдоль наших ореховых шкафчиков, а Тхор, нисколько не стесняясь, разорвал пакетик вдоль и всыпал его содержимое в кипящее густо-красное варево. 
– Что здесь есть? – спросил мандалинец, приближаясь к плите. 
Аппарат был у него в руке. Но рука сейчас находилась на уровне пояса… 
– Борщ, – спокойно ответил Тхор. – Довольно простой, знаете ли. Без пампушек. Среднестатистический, я бы сказал. 
Мандалинский инспектор наклонился над кастрюлей, и, издав протяжный, полный ужаса, вопль, бросился прочь. 
Минуту спустя переходный рукав отсоединился. 
– Разгоняемся, Перси, – сказал я, входя в рубку. – Курс прежний. 
Сэр Персиваль упал на спинку кресла. Я отчетливо видел, как у него трясутся руки. 
Крейсер ушел, и ушел далеко – видимо, напуганный запахом ароматнейшего густого борща, инспектор приказал жарить на всю катушку. Через час мы, все трое, цедили оный борщ через марлю, путаясь в скользкой свекле и капусте. Весь ужас заключался в том, что мы категорически не знали, сколько именно горошинок-кристаллов содержал в себе пакет. В конце концов мы выловили все – Тхор клялся, что из кастрюли не могло исчезнуть решительно ничего. Выловив, мы разложили абсолютно одинаковые с виду черные шарики на бумажном полотенце и, пересчитав – их оказалось сорок девять, – решили все же глотнуть портвейна. До входа в астероидное поле оставалось шестнадцать часов. 
– Я думал, я двинусь, пока вы там лазили, – сообщил Перси, мгновенно заглотив свой стаканчик. – Вот просто двинусь, и все… Если бы они нашли! А откуда, скажи мне, у него был этот сканер, а Сема? Значит, кто-то знал… или хотя бы догадывался! Вот Вилли, вот сука! А если бы не Тхор? Тхор, старик, можно я тебя поцелую? 
– Можно, – согласился Тхор и специально вылез из-за стола, чтобы Перси было удобнее дотянуться до него. – Только не думай, что меня это возбуждает. Я не поклонник межрасовых отношений, тем более, когда речь идет о мужчинах. 
Кажется, я заржал так, что Тхор даже немного смутился. Вернувшись за стол, он бросил на меня укоризненный взгляд и поднял свой стаканчик: 
– Вилли не так уж и виноват, ребята. У каждой разведки бывают свои промахи. Собственно, без них и разведки-то не бывает! А вы вот что, думаете, я не испугался? О-оо… скажите спасибо, что я хорошо учился в академии и до сих пор помню их поганый язык. Ох, и воняют, они, конечно, сволочи… 
– А что ты ему сказал? – заинтересовался я. 
– Да ничего особенного. Я просто помню «формы вежливого обращения» – у них их несколько. Ну, я представился и поздоровался в форме «от младшего к старшему». Настроение у него сразу улучшилось, и он посчитал невежливым лезть со своим сканером ко мне в кастрюлю. Хотя, конечно, выгнал его все равно борщ. Самый такой среднестатистический борщ… ничего особенного. Завтра поедим, пожалуй? 
Условное корабельное «завтра» началось с тяжелых маневров в астероидном поле. Тягач вел Тхор – мы с Перси давно уже убедились, что в этом деле не годимся ему, бывшему офицеру, даже и в подметки. Как и следовало ожидать, в расчетное время появился маяк. Мы затормозили возле небольшого веретенообразного корабля, и я натянул скафандр – снова задыхаться от жуткого аромата мандалинцев у меня не было ни малейшего желания. 
Мы встретились в переходном рукаве. Посмотрев на меня, затянутого в скафандр, мандалинец пожевал нижней челюстью и, ни слова не говоря, протянул руку. Я подал ему смятый бумажный пакетик. Мандалинец вытащил из-за своего широкого кушака небольшой оранжевый шарик и провел им над нашим драгоценным грузом, после чего, все так же молча, повернулся и зашагал по качающейся под его ногами пластиковой трубе. 
«И у этих сканеры, – подумал я, оказавшись в шлюзе. – А мы как утки подсадные… и никто не верит на слово. Хотя, собственно, а кто верит в нашем мире – вообще?» 
– Полный газ, Тхор, – приказал я, едва за моей спиной сомкнулись внутренние двери шлюза. – Уходим отсюда ко всем чертям! 
Позже он рассказал мне, что в этот момент ощутил величайшее облегчение. Мы все прекрасно понимали. Мы понимали, что, наверное, – надо. Что ни один военный корабль не может войти в сферу, контролируемую мандалинцами, а вот гражданский карго, согласно договорам столетней давности – пожалуйста. И что времени нет, и что кроме нас некому! – но от страха это не избавляло, нет. И о деньгах мы не думали, уж поверьте мне. Единственная мысль, крутившаяся у нас в голове: «Скорей!». И потому на выходе из астероидного поля Тхор действительно спалил почти новые движки. Нас гнал страх, хотя в действительности за нами никто не гнался: да никто и не собирался. Всех прогнал среднестатистический борщ. 
Всего-то навсего, даже без пампушек. 
О да, Тхор показал свое мастерство в лучшем виде! Думаю, что даже самые суровые из наших асов-дальнобойщиков, просто обожающие порассказать о своих подвигах, обалдели бы, предъяви мы им курсовую запись нашего выхода из астероидного поля. Мы вышли за двенадцать часов: я хотел бы посмотреть на того ухаря, который решится сделать это за двадцать четыре! 
А медали? Медали нам, скажу вам по секрету, все же вручили, и я впервые увидел Тхора в специально для него пошитой парадной форме – с двумя саблями, с кучей перьев меж ушей и прочим. Мы с Перси стояли в скромных костюмчиках: нам оставалось только завидовать, что ж тут еще: тем более что вручали нам все это дело в уютном кабинете, а не в зале заседаний… так что чего уж теперь. 
А обещанный заработок? – так это другая история, точнее сказать, на том история одиночества нашего старого «Гермеса» закончилась. 
Он стал наконец флагманом. 
3-4 мая 2006, Санкт-Петербург.  

Алексей Бессонов 
КОРПОРАЦИЯ «ФЕНИКС» 

Мой приятель и компаньон Перси Пиккерт сидел на камбузе нашего старого «Гермеса» и печально бурчал что-то себе под нос. 
– Заработал я на пиво, значит, буду жить красиво, – разобрал я, подходя к самой двери камбуза, и сразу понял, что Перси все-таки занялся бухгалтерией, о чем я просил его последние несколько дней. 
Обычно финансовыми проблемами нашей маленькой корпорации я пытался заниматься самостоятельно, но сейчас мне было совершенно не до того: мы умудрились застрять на Катарине с обоими кораблями, и не могли найти решительно никакого приемлемого фрахта. Проблема заключалась в том, что нам нужен был фрахт на оба грузовика сразу… В какой-то момент сэр Персиваль совершенно исчерпал все свои связи, и за дело пришлось браться мне. Сейчас я шел по тесному коридору жилого блока «Гермеса» и ломал голову над тем, как рассказать своему компаньону о том, что вопрос пока не сдвинулся ни на миллиметр. Нет, корабли с Катарины уходили каждую минуту, но все сколько-нибудь крупные партии груза доставались крупным же компаниям – а передо мною диспетчера только разводили руками. 
– Через три дня нам придется переходить на консервы, – произнес Перси, не поднимая головы от дисплея своего мини-инфора. 
Я вздохнул. Разумеется, Перси знал наше положение не хуже моего, и заключалось оно в очень простой истине: мы сидим без движения, а платежи шевелятся, да еще как!.. Каждый день простоя увеличивает наш долг банку и страховой компании. А ведь нам тоже надо что-то кидать на зуб, да и оплата стоянки стоит каких-то, пусть и не слишком заметных, денег. Самое время завыть, да разве это поможет? 
Молча вытащив из стенного шкафчика свою любимую литровую кружку с добрым свиным рыльцем на левом борту, я нахлюпал себе из стеклянного кофейника и сел рядом с Перси. 
– У Стасика был? – спросил тот, соизволив, наконец, осчастливить меня взглядом. 
– Был, – обреченно ответил я. 
Перси скривился. Уж если Сэму Колоброду отказал его одноклассник, известный на всю Галактику портовый жучара Стасик Пулярский, значит, шансов у нас и впрямь оставалось мало. 
– Трое суток, – повторил, морщась, сэр Персиваль. – Такие дела. Мне даже страшно начинать считать, что там у нас получится по несвоевременной выплате кредита. А страховщики? Шкуру ведь сдерут как пить дать! 
– В конце концов, мы можем подзанять у того же Стасика, – хмыкнул я. 
– Даже если он даст тебе в долг по дружбе без процентов – что, зная Стасика, маловероятно – мы один черт влипаем с топливом. Представь себе ситуацию – сейчас нам попадается какой-нибудь «длинный» фрахт. Мы приходим в точку назначения, и потом либо месяц сидим на сухарях, либо хватаемся за что попало, лишь бы отбить бабки. Тебе посчитать, или ты сам все понимаешь? 
Перси был прав. 
Беда наша заключалась в том, что корпорация «Колоброд, Пиккерт и Тхор» была создана в самый неудачный для этого момент. В силу роста колониальных экономик, вызванного недавним снижением налогов, спрос на грузоперевозки вырос в разы – и это, конечно же, было очень для нас недурно – но одновременно вдруг выяснилось, что набор экипажей представляет теперь серьезнейшую проблему. Мы почти месяц искали хотя бы двух новых парней, чтобы отдать их Тхору, командовавшему нынче слегка подержанным тягачом «Меркурий», который я очень удачно, по знакомству, взял в рассрочку – но найти смогли лишь юного выпускника Марсианской Навигационной Академии Колю Жереха. 
Из-за Коли мы теперь и страдали. В свои двадцать три он выглядел так, что его не пускали в портовые бары без сопровождения взрослых – но это еще мелочи: Коленька оказался романтиком. Честно признаться, я настолько обрадовался, когда это лопоухое белобрысое чудовище заявилось к нам на «Гермес», горя желанием немедленно приступить к своим обязанностям за минимальную профсоюзную ставку, что даже не дал себе труда поразмыслить, какого бы это черта парубок, имеющий «красный» диплом одной из наиболее почтенных Академий Звездоплавания, отслуживший к тому два года в Военно-Космических Силах Земли, решил вдруг отказаться от вкусных предложений кадровых агентств, чтобы стать членом экипажа в нищей, да еще и свежеиспеченной мини-корпорации. 
Вскоре все стало ясно: но метаться было уже поздно. 
Как оказалось, в крупных и серьезных компаниях Колю пугала невозможность «увидеть звезды». В ВКС Коля Жерех служил базовым лейтенантом-инженером, налет имел в пределах обязательных для «верхнеобразованного» двухгодичника ста часов, и очень мечтал вкусить «пыли дальних дорог» во весь, так сказать, рост. Работа наша пыльная – кто б спорил!.. вот только Тхору нужен был не только классный пилот и инженер (а класс у Коли был, в противном случае от него пришлось бы избавляться сразу), но еще и человек, способный хоть как-то объясняться с шакальей стаей портовых чиновников. 
Тут Коля Жерех в долю не ложился, хоть убейся. С ним долго бился сэр Персиваль, потом мы проводили воспитательные беседы все вместе, втроем – и толку оказалось чуть. При виде стопятидесятикилограммового карго-инспектора инженер Жерех терял дар речи и молча выплачивал все заявленные штрафы, несмотря на стоны находящегося у него за спиной Тхора. Отчего же, спрашивается, Тхор не общался с этими оглоедами лично? 
Да от того, что, являясь реальным командиром «Меркурия» и зная минимум шесть земных языков, он ни на одном из них не мог объясняться хоть сколько-нибудь грамотно. Сидя в кают-компании среди своих испытанных друзей, Тхор говорил может и медленно, но давно уже нормально, однако стоило ему узреть чиновничий мундир – все, у нашего гранга заклинивало реле и он принимался молоть дикую ахинею, путая английский с китайским, да еще и в грангианских падежах. Выглядело это жутко, поэтому Тхору требовался толковый парень с задатками одесского афериста. Увы, мы имели только Колю. 
Разумеется, сперва мы попытались перекомпоновать экипажи. После первого же рейса с Пиккертом на Санта-Ану выяснилось, что в компании любезных дам, неизменно скрашивающих жизнь сэра Персиваля в любом сколько-нибудь заметном порту, наш вьюнош теряет всякую моральную устойчивость и, вместо того, чтобы поддержать беседу, запирается у себя с томиком Джека Лондона. Видя такое дело, я решил оставить его Тхору, как экземпляру непьющему и скромному в личной жизни – а пока перейти на «парный» фрахт. 
Какое-то время нам везло, но вот – оба наших грузовика торчат на этой чертовой Катарине, и фрахта, позволяющего загрузить их хотя бы на уровне минимальной рентабельности, нет, а время отнюдь не стоит на месте… 
– Знаешь, – задумчиво начал Перси, – наверное, все-таки стоит попробовать разделиться. Подберем Тхору какой-нибудь абсолютно безопасный рейс, и пусть идет. Работы на самом деле полно, просто пока она вся не для нас. Одиночек вот прямо сейчас ищут на терминале-семь – лекарства на Чанг, потом вот еще древесина на Экклунд, масса минимальная, вообще без проблем… Вот «пятерка», тоже есть требования на данный момент – именно для частного оператора на одном грузовике. 
– На Чанг исключено, – пожал я плечами, – вспомни чертову Фиммону, а? Там проблемы похожие. 
Перси задумчиво кивнул и принялся искать что-то дальше. В этот момент информационное табло на стене звякнуло и часто заморгало зеленым глазом: кто-то вошел в корабль, используя свой ключ. 
– Тхор, – уверенно сказал Пиккерт. – Больше, собственно, и некому, разве что он отдал ключи… 
– Удивительно тонкое умозаключение, – вздохнул я, размышляя над его предложением: конечно, возможен и такой вариант, но вот чем он закончится в итоге? Очередными неприятностями и финансовыми потерями? Благодарю покорно. 
Выглядел наш гранг несколько задумчиво, но мы с Перси сразу поняли, что ему удалось добыть какие-то новости. 
– Нашел я один фрахт, – сообщил Тхор, не утруждаясь приветствиями. 
– Что? – спросили мы хором. 
– Ксиганд – новомодное сырье для солярных панелей. Идти на Березань, рейс срочный, объем и вес – прямо как для нас. Страховка – контракт с колониальной администрацией Березани. 
– Ну, наконец-то! – подскочил Перси. – Кто контракт барыжит? 
– Правительственный агент – оттуда, с Березани. Кстати, вы там бывали когда-нибудь? 
– Я был пару раз, – кивнул Пиккерт. – Правда, дальше порта я не шлялся, но на вид так ничего – дыра как дыра. Что тебя смущает? 
– Не знаю, – боднул головой Тхор и потянулся к кофейнику. 
– Агент? 
– Агент как агент, обычный провинциальный олух. Заикается. 
– Тогда что – контракт? Страховка? 
– Да на вид все в норме. Но от этого фрахта почему-то отказались эти два брата… как их – ну, греки… вы их знаете. 
– Костакисы? 
– Они. 
– Так ха! – прихлопнул по столу Перси. – У них уже год как все долги выплачены – а в новые они, в отличие от некоторых, лезть не собираются. Зачем им срочный груз? Этим жукам спешить некуда. 
– Ребята, – вздохнул я, – нам сейчас выбирать не из чего. Срочный – не срочный, банкиры нас и с того света достанут. Или у кого-то есть другие варианты? У меня – нет. Мы же сами решили: пока Коленька не научится жизни, будем хвататься за любую работу «на двоих». 
– Потому что замены ему все равно не найдешь, – закончил за меня Тхор. – Ну, тогда берите документы и пошли. Грузиться надо прямо сейчас. 
Агента с Березани мы нашли в пыльной съемной кабинке на третьем этаже одного из множества офисных центров катаринского космопорта. Совершенно серого вида лысоватый мужичок в помятом костюме сидел на краю стола, грустно втолковывая кому-то по межпланетной связи, что федеральные облигации сейчас стоят дешевле туалетной бумаги, а потому связываться с ними совершенно не резон. Увидев Тхора, он радостно замахал руками и поспешил закончить беседу. 
– Решили? – спросил агент, расплываясь в улыбке. – А то я уже тут… 
– Решили, – мрачновато ответил Тхор. – Это вот, знакомьтесь, мои компаньоны – Колоброд и Пиккерт. Так что давайте готовить документы. 
– А давно вы работаете на березанское правительство, мистер? – поинтересовался я, пока Перси изучал реквизиты груза. 
– Всю жизнь, – жизнерадостно поднял палец агент. – Можно сказать, с детства – еще в младших классах я начал помогать налоговым чиновникам разносить повестки. 
– О как, – выдохнул Перси, не отрываясь от монитора. – Завидная карьера, ничего не скажешь! 
Не найдя ничего криминального, сэр Персиваль позвал нас с Тхором завизировать контракт, и через четверть часа мы уже готовились к погрузке. 
В семь вечера по среднегалактическому я получил «добро» на старт, и оба наших грузовика снялись с орбиты, чтобы вскоре войти в необходимый нам коридор. Я поставил старика «Гермеса» на автоматику – навигационным расчетам Тхора, которые он выполнял теперь «на двоих», мы доверяли от и до, – а сам отправился, как всегда, на камбуз с желанием перегрызть что-нибудь напополам. 
Почуяв, очевидно, что я добрался до консервированных куриных котлет, из своей каюты выбрался Перси с подарочным томом Транспортного Кодекса под мышкой. 
– Хреново без Тхора, – произнес он, невинно разглядывая поверхность обеденного стола. – Жрем черт знает что, как в старые времена. 
– Это ты к чему? – прищурился я, уже понимая, что сейчас будет. – Хочешь котлет? Бери грей сам. Я сейчас есть буду… а то мои остынут. 
– Да это я так, – заулыбался Перси и бочком протиснулся к холодильнику. – У меня чего-то санитарная комиссия из головы не идет. 
– Чем она тебя удивила? Комиссия как комиссия. 
– Да тот доктор, ну, толстый который, все смотрел на меня что-то… 
– Да может он просто педик – подумаешь! 
– Ну тебя, дурака. Мне тут вчера историю рассказали, про Джима Брудера. Попал парень на бабки как идиот последний. 
– Кто, Брудер? И что, в первый раз? 
– Не-ет, ты послушай, что они с нашим братом теперь вытворять стали. В общем, загрузился он со своими ребятами на Токугаве, тут, как положено, санитарная. Всех посмотрели, потом старший и говорит: вы, дескать, шкипер будете? А пописайте вот в баночку. Теперь такие требования новые, чтобы шкиперу анализ мочи делать. Джим, как всегда, весь затурканный, берет баночку… 
– …и собирается туда покакать? На Токугаве и не такое придумают. 
– Ты, Сэм, слушай, а не умничай! В общем, доктор сует в его мочу какую-то бумажку, а та тут же краснеет. Все, говорит, шкипер, попали вы на протокол – вчера наркотики употребляли. Джим в шоке, а что делать? Приходится расплачиваться, чтоб без протокола. Ну, приходят они после всего этого на Катарину, и Джим сразу к знакомому доктору – так мол и так. Никакой наркоты в глаза не видал, а тут на тебе. Док у него и спрашивает – а бумажка случаем не с полосочками была? Ну да, с полосочками. – Так тебе, дорогой мой, тест на беременность подсунули! 
Я подавился котлетой. С бедолагой Брудером и его экипажем все время что-то происходит, но представить его беременным мне было нелегко – однако же, я не мог не восхититься остроумием вымогателей из санитарной комиссии. И вправду, такого раньше не случалось. Может, Перси оказался прав, и с нами хотели проделать тот же самый трюк, тем более что рожи врача и фельдшеров были мне незнакомы? 
– Если так дальше пойдет, – сказал я, – то скоро они и корабельных тараканов тестировать начнут. 
– А что ты думаешь? – сделал большие глаза сэр Персиваль. – Вон, у Федюни спросили, почему кот на корабле не кастрирован. Раз не кастрирован – нужна отдельная справка. 
– А так, наверное, не видно? Можно, в конце концов, пощупать… 
– Да нет, они там что-то про эндемический генофонд ему заплели – ну, пришлось дать двадцатку. Вот уроды, а? 
– То есть это надо понимать так, что Федюнин кошак может залезть на какую-нибудь полосатую инопланетную сороконожку? И что, уже были прецеденты? 

* * *

Следующие пятьдесят часов прошли совершенно безмятежно. Мы мчались по своей трассе друг за другом, не испытывая каких-либо проблем, лишь раз в шесть часов проверяя работу навигационной автоматики. Согласно расчетам Тхора, до первого поворота маршрут вообще не требовал присутствия в ходовом посту вахтенного пилота. Я изобретал новые программы для кухонного автомата, Перси штудировал комментарии к Транспортному Кодексу – и так дело шло до тех пор, пока вдруг не включился блок ближней связи. 
Я в тот момент как раз вынул из холодильника полдюжины яиц, рассчитывая проверить программу омлета по-лангедокски – поэтому Пиккерт, находившийся в ходовой рубке, включил внутреннюю трансляцию. 
– Да, старик, – услышал я его голос. – Что у вас стряслось? Или Коля опять запутался в пеленках? 
– Не у «вас», а у нас, – ответил Тхор. – Боюсь, нам придется немного изменить курс. Я только что получил сообщение по каналу «навигационный-общий», что наш поворот временно закрыт из-за аварии гидеонского танкера с грузом текилы. 
– Вот так номер, – хмыкнул Перси. – И как же теперь? 
– Разумный вариант у нас только один: через полчаса проскакиваем чуть дальше, затем сворачиваем на старинном рукаве ZC-13, выходим в обычное пространство, пересекаем небольшую систему – это часа полтора, и входим в резервный рукав AWE-86. Там до перекрестка на Альбрехте, и снова на прямой курс. Потеря времени составит около десяти часов на все про все. Что бы ни говорили на Березани, мы не виноваты, и доказательства особо искать не надо. 
– Сэм, ты слышал? – спросил Перси. 
– Ну, а куда деваться? – отозвался я, рассматривая яйца на предмет даты выпуска. – В такой ситуации ни одна комиссия ничего не сможет нам предъявить. Тхор, а ты уверен, что тот, «тринадцатый» – в порядке? 
– Он задействован в реестре, – немного напряженно ответил наш навигатор. – Вот я не знаю толком, что может ждать нас в той системке, которую предстоит пройти… Но если мы попытаемся двигаться в обход через Сильвер-Эмми, то гарантированно потеряем шестьдесят часов. Оно нам надо? На Березани ждут. Десять часов – это одно, а шестьдесят – совсем другое. Отмазывайся потом от транспортной прокуратуры! 
– Вот именно, – поддержал Тхора сэр Персиваль. – Представляю себе Коленьку на допросе… 
– Ладно, – я решительно разбил яйцо о край толстой стеклянной миски. – Поехали в «тринадцатый». Перси, посидишь в ходовой? 
Автомат зажарил мне вполне приличный омлет, в довесок к которому я еще и раскупорил баночку маринованных каперсов, так что к тому моменту, когда наши корабли вывалились в обычное пространство неподалеку от небольшой тусклой звездочки, я находился в самом что ни на есть добром расположении духа. «Меркурий» Тхора переместился в авангард, взревели, принимая нагрузку, движки, и мы потащились к огромному водородному пузырю третьей планеты, за которым находилось входное «окно» резервного рукава AWE-86. 
– По топливу мы, конечно, проиграем, – раздался голос Перси из внутреннего интеркома, – но, как я понимаю, совсем немного. Если хочешь, я могу просчитать бухгалтерию сразу, как только войдем в рукав. 
– Как будто нам ее кто-то компенсирует, – вздохнул я. – Страховую компанию подобные мелочи не волнуют, разве что по суду. Сам ведь знаешь! 
Я налил себе маленький стаканчик портвейна и уже поднес его ко рту, как вдруг Перси заговорил снова: 
– Сэм, подошел бы ты в рубку… 
– Что там? – Я поставил свой портвейн на стол: в голосе Персиваля прозвучали откровенно тревожные нотки, что случалось с ним нечасто. 
– Да Тхор что-то бесится… Иди сюда, в общем. 
Тхор? Честно говоря, я в жизни не видел более спокойного астронавта – а повидать мне пришлось, мое почтение, – немало. Голос Перси еще шипел в динамике под потолком, а я уже бежал по коридору в ходовую рубку. 
Едва я переступил через высокий комингс, Пиккерт тотчас же ткнул пальцем в монитор системы локационного обзора, и мне почудилось, что по спине с топотом пронеслись две сотни очень холодных муравьев. 
Нас догоняли два небольших корабля, один из которых я легко идентифицировал как старый пусанский крейсер – такие еще можно встретить на периферии Галактики, где они несли патрульную службу по межрасовым соглашениям, а вот второй тип был мне совершенно незнаком: какой-то обмылок в сером с синими пятнами камуфляже, смазывающем его очертания. 
– Тот, сзади, – очень древний грангианский штурмовик, – проскрипел Перси. – Такие, по словам Тхора, сняты с вооружения уже лет двести, но нам от этого не легче: он разрежет нас одним залпом. 
– Это его он учуял? 
– Да. Сперва Тхор думал, что у него сбой процессора, уж больно все это невероятно, но теперь уже… 
Мне не надо было даже смотреть на индикаторы нагрузки – еще мчась по коридору, я ощутил, как корабль вышел на предельную скорость, возможную для нас в данной гравитационной обстановке. Но, как бы мы ни пытались разогнаться, обычному гражданскому грузовику, да еще и с полным «хвостом» товара, от боевого корабля не уйти. Я посмотрел на Перси, замершего в кресле первого пилота: посеревшие губы сжаты в нитку, глаза выглядят остекленевшими, – и потянулся к пульту ближней связи. 
– Тхор, какие у нас перспективы? 
– Ты когда-нибудь видел пиратов? 
Я помимо воли шмыгнул носом. 
– Видел. Издалека. А ты это к чему? 
– К тому, что перед смертью увидишь вблизи… 
– Погоди, погоди… Им, скорее всего, нужен груз, да и все. Мы, возможно, потеряем только «хвосты», но страховая компания… 
– Сэм, – перебил меня Тхор, – судя по составу группы, это люди Фредди Такера, они живых если и оставляют, так только с перепою. А сейчас они, кажется трезвые, потому что маневрируют на редкость грамотно. Чертов агентишка работает не только на свое правительство, но и на Фредди. Стоимость груза компенсируют страховщики, а он мало того, что выйдет сухим из воды, так еще и получит долю. Рискованный бизнес, но зато прибыльный – это тебе не повестки разносить… 
– Сколько у нас времени до входа в рукав? 
– Мы не успеваем на десять минут с мелочью, Сэм… я уже все просчитал. 
– Может, сбросить «хвосты» и уйти в сторону? 
– И это я тоже считал… Без толку: от пусанца мы, может, и оторвемся, но гранг нас добьет по-любому – а ближайший патруль вывалится в эту дыру не ранее чем через час семнадцать. Не волнуйся, я уже уведомил патруль ВКС данной зоны, так что безымянными героями мы не погибнем. В общем, единственный вариант как-то продлить агонию – это четко повторять все мои маневры, а там уж посмотрим. Тут вон Коля в бой рвется… хм. 
– Он что-то задумал, – прошептал Перси, когда я отключился. 
– Может быть, – пожал я плечами. 
Тхор был прав: влипли мы с этим агентом, будь он неладен, по самое дальше некуда. И уж конечно, оставлять нас в живых нет никакого резона – возможна, эта серая крыса окажет Фредди Такеру еще немало услуг. И то вопрос: а мы ли первые? Хоть последние лет десять о пиратах в портовых барах толкуют все меньше, но все же нет-нет, да и мелькнет в профсоюзных новостях некролог на весь экипаж. И про Такера мне читать доводилось, правда, давно, еще в молодости. Оказывается, Тхор осведомлен о нем куда лучше моего, так как я о новом составе его группы даже и не слыхал. 
Шедший впереди нас «Меркурий» вдруг качнул алыми ходовыми огнями «хвоста» и резко свалился с курса. Перси, вцепившись в штурвал, тотчас повторил его маневр, а я поспешно занял место второго пилота. Теперь заостренный аэродинамический обтекатель носовой части «Гермеса» смотрел прямо в центр медленно растущего на экранах грязно-желтого водородного гиганта, за которым, как мы знали, открывался вожделенный коридор. До планеты, казалось, можно дотянуться рукой, но любой астронавт понимает, что это только иллюзия. Сейчас в иллюзию превратилось решительно все, кроме смерти и скорости. 
«Меркурий» снова дернуло в сторону, планета ушла немного вниз. 
– Я не понимаю, что он делает, – процедил сквозь зубы Персиваль. 
– Меняет ракурс, – ответил я, не отрываясь от сектора заднего обзора. 
Опытный боевой штурманяга, Тхор понимал, что наши преследователи уже вышли на дальность уверенного поражения цели, и стрелять их операторы будут исключительно по тягачам, стремясь, в первую очередь, разрушить выходные каскады двигателей – а он, наоборот, подставлял им кормовую часть «хвоста», попадание в который сразу делало операцию бессмысленной. На данном этапе траектории такая тактика имела некоторый смысл, но нам все равно предстояло неизбежное торможение перед входом в коридор. 
– Ложимся в обгон планеты, – доложил Перси. 
Уже? Кажется, я перестал ощущать течение времени. На спине пусанского крейсера разъехалась броня, и из орудийного порта появилась небольшая черная башенка с тремя выпуклыми черными «глазками». Я почувствовал, как заныла давно застуженная поясница. Скосив глаза на экраны носового сектора, я вдруг увидел, что «Меркурий» опять мотнулся – и в борту его на секунду приоткрылся люк аварийно-ремонтного шлюза нижней палубы, мигнув при этом каким-то непонятным синим огоньком. 
– Он им что, сигналит? – оторопело выпучился Пиккерт. – Ни хрена себе… Смотри, смотри! 
Глянув на задний сектор, я не поверил своим глазам: «пусанец», резко сбрасывая скорость желтыми струями выхлопа тормозных двигателей, уходил в сторону. И тут нас качнуло… 
В верхней части экранов полыхнули нестерпимо яркие молнии, в которых утонул идущий впереди «Меркурий». Когда я снова обрел способность видеть, то не смог удержаться от крика: длиннющий суставчатый «хвост», раскрашенный в сине-оранжевые цвета нашей корпорации, коротко мелькнул, кувыркаясь, где-то внизу, а прямо перед нами возникла корма тягача с оторванным первым маршевым, за которой к тому же тянулся серебряный шлейф охлаждающей жидкости. 
– Тхор! – завопил я. – Вы живы?! Тхор! Колька! 
Услышать ответ я не успел, потому что рубка наполнилась жутким грохотом и панель управления второго пилота безжалостно врезала мне по физиономии. Весь корабль забился в дикой, непонятной вибрации, и на мгновение мне показалось, что мы влепились в атмосферу огромной желтой планеты. 
– Хвост! – вопил из тумана голос Перси. – Руби хвост! 
Подчиняясь приказу, моя рука скользнула по пульту и, сдвинув в сторону защитный колпак, дернула рычажок аварийного отстрела прицепа. Тряска мгновенно прекратилась, на меня накатило блаженство. 
Более всего на свете мне хотелось как можно дольше плыть в этом темном океане пустоты, отсекающего меня от всех, таких ненужных сейчас, ощущений, но в глубине мозга забился, запищал какой-то отвратительный комочек злости – тогда я открыл глаза. По ушам тотчас же врезал визг сэра Персиваля, но что он там тарахтел, разбирать мне было как-то неохота. На экранах уже виднелся краешек входного периметра рукава, мерно пульсирующий сейчас красным предупреждающим сигналом. На этот факт я тоже не обратил внимания, потому что по левому борту медленно уходил к планете изуродованный, полностью лишенный маршевых моторов «Меркурий». 
«Гермес» же почему-то тормозил, причем гораздо интенсивнее, чем следовало бы согласно курсовым расчетам, так как до входа в рукав оставалось еще не меньше пары минут. 
– Что ты… делаешь? – медленно спросил я Перси. 
– Уравниваю скорости! – рявкнул тот. 
– С кем?! 
– С капсулой, идиот! Тебя что, так приложило, что мозги вылетели? 
Очевидно, рычание Пиккерта окончательно привело меня в чувство. Капсула! Слава богу, капсула! Значит, «Меркурий» падает на эту чертову планету уже без Тхора и Кольки! Сейчас мы уравняем скорости, капсула войдет в аварийный дек, и все будет в порядке… О пиратах я в тот миг не думал – точнее, попросту позабыл. 
А зря. Капсула не успела еще даже подойти к «Гермесу» вплотную, как я узнал, из-за чего на входе в рукав горел «красный», потому что из зеленоватой не  – реальности периметра очень быстро, один за другим, вынырнули два тяжелых крейсера-истребителя земного производства. 
Вот только раскрас у них был какой-то нестандартный – вместо характерного черно-серого крейсера оказались размалеваны коричневыми, желтыми и ржаво-красными пятнами. Опознавательные знаки ВКС Земли тоже не просматривались. 
– Это еще что? – выдохнул я. 
– Не знаю, – мотнул головой Перси. – Но если нам удастся смыться отсюда, клянусь, я принесу букетик фиалок на могилу любимой бывшей тещи… 
«Гермес» немного качнуло – то автоматика всосала капсулу, но я пока не обращал на этот процесс внимания, мне было до боли интересно, как же пройдет встреча вновь прибывших с уже знакомыми нам участниками представления. Как я и предполагал (уж сам не знаю, почему), дело пошло с огоньком, точнее, все четыре корабля, оказавшиеся нынче у нас за кормой, открыли огонь практически одновременно. С «пусанца» мгновенно полетела броня, из разодранного борта ударили и погасли смешные фонтанчики пламени, и его командир начал маневр отхода, а вот «гранг» оказался покрепче, его пилоты дернули моторами, выведя штурмовик на довольно выгодную позицию и успели засадить по «землянам» из всех батарей правого борта. 
Что было дальше, я, к сожалению, увидеть не успел, так как Перси, все еще соображающий куда лучше моего, дал полный газ, целясь к свободному теперь входу. Бой остался позади, за огромной желтой планетой, в атмосфере которой мы, без всякого сомнения, должны были сгореть еще несколько минут назад. 
В коридоре зашлепало, и я увидел сперва Тхора, а потом и Колю Жереха с вывернутыми, распухшими губами. 
– Бегом, бегом, бегом! – протарахтел наш штурман, выпихивая Перси из пилотского кресла. – Только бы успеть вытормозиться – я думаю, минуты три они там еще рубиться будут точно… 
– Что у вас с лицом, Сэм? – затормошил меня за плечо Жерех. – Где это вы так? 
– Он с панелью головой подрался, – ответил за меня Перси. – А ты что – девок на морозе целовал? Себя-то видел? 
– Я это… нервничал, – смутился Коля. – Ну, когда стрелял, в общем… 
– Стрелял? Так это ты стрелял? Тхор, из чего вы там палили?! 
– Мне, как офицеру, разрешается иметь некоторое личное оружие, в том числе и довольно убойное, – ответил ему тот, орудуя клавиатурой управления моторным узлом. – А эти олухи на пусанской машине обнаглели до того, что шли на нас с открытыми в маршевое положение сенсорами ориентации. Коле нужно было только попасть, что он, к счастью, и сделал – вот ребята ориентацию и сменили… 
– Значит, ты таскал на «Меркурии» пушку?! И мы об этом ничего не знали? Милое дело! А если бы мы с ней влипли при досмотре? 
– Сгорела уже пушка, сгорела, не морочь мне голову. Так… торможение… 
Вход приближался, постепенно занимая все больше и больше места на экранах. Периметр ровно светился зеленым… Я стоял, прислонившись к переборке и пытался считать удары собственного сердца, но у меня ничего не получалось. Достаточно кому-то из тех, что дерутся сейчас там, с другой стороны планеты, выскочить нам за спину, на линию огня, и – все! 
– Вход… – раздался где-то далеко знакомый голос Перси. 
Зеленый свет. Странное нечто, отделяющее реальность от расстояний. Никогда еще я не мечтал оказаться на трассе  с такой колоссальной, пронизывающей душу, силой. 
– Газ!!! – гаркнул Тхор и положил обе левые руки на акселераторы. 

* * *

В небольшой комнатке с белыми, отделанными ненавистным мне офисным гипсом стенами, ослепительно горели встроенные в потолок точечные светильники, не оставляющие ни единого сантиметра тени. Из-за этого проклятого сияния бумаги, лежащие перед нами на столе из толстого зеленого стекла, неприятно отсвечивали, мешая разобрать убористый текст, еще пахнущий свежей краской. Впрочем, вчитываться в приговор не имело никакого смысла – все было ясно и так. 
Менеджер страховой компании, поблескивая тщательно отполированными ногтями, вытащил из кармана тонкую позолоченную ручку и положил ее передо мной. 
– Подписывайте, господин Колоброд. 
– Я не стану это подписывать, – ответил я и посмотрел на Перси. – Это бред… Не думайте, что вам удастся решить дело без суда. Мне даже не нужно обращаться к адвокату, чтобы понять – то, что вы нам сейчас предлагаете – полное беззаконие, абсолютное! 
Перси остался недвижим, лишь чуть дернулись уголки его губ. 
– Хорошо, – пожал плечами менеджер. – Возможно, суд действительно примет вашу сторону, господа. Но я позволю себе напомнить, что состоится он в лучшем случае года через три-четыре, а правительство Березани требует выплат немедленно. 
– Ни хрена оно не получит, – мрачно буркнул Персиваль. – Да любой юрист… 
– Мне опять начать все сначала? – поднял брови менеджер. – Что ж, пожалуйста: похоже, вы действительно не понимаете, что же произошло на самом деле. Итак, вы подверглись нападению пиратов известного налетчика Такера. Согласно записям бортовых компьютеров, вами был подан сигнал бедствия. До этого момента все гладко и законно. 
– Глаже некуда, – буркнул я. – Да мы уже прощаться друг с дружкой начинали… 
– Извините, но для нас эти подробности не имеют решительно никакого значения. Итак: известно, что на ваш сигнал откликнулись два корабля «Охотничьей компании Пьетро Фугассо и K°», и они пришли вовремя, так как потерь среди членов экипажей мы не имеем, не так ли? Вы же, вместо того, чтобы заняться спасением своих грузовых модулей, предпочли их бросить – в результате чего они сгорели в атмосфере планеты, проходящей по галактическим регистрам, как… 
– Да перестаньте вы! – закричал вдруг Перси. – У нас за кормой шел бой, один из наших тягачей пережил две атаки со стороны боевого корабля и полностью лишился мотоустановки – и мы должны были заниматься спасением «хвостов»? Да вы в своем уме, уважаемый? Откуда мы могли знать, что те два крейсера, выскочившие из рукава в самый последний момент – не пираты, а хэдхантеры? Откуда, если у них нет никаких зарегистрированных ОЗ? Да у них на броне не было вообще ничего, никаких номеров даже – только нештатный камуфляж!.. И что мы должны были думать? 
– Не знаю, что вы там думали, – скривился менеджер, – но реестровые номера у кораблей «Компании Фугассо» имеются. И сообщения они вам отправляли, о чем есть соответствующие записи. Так что простите, господа, – суд, может быть, и проявит к вам снисхождение, но платить вам надо сейчас. Поэтому извольте получить обычную аварийную страховку по грузовым модулям и погибшему тягачу – и все. И пожалуйста, в нашу компанию впредь не обращайтесь. Я прослежу за тем, чтобы никого из вас не пустили на порог. 
– Мы не собираемся это подписывать, – скрестив руки на груди, упрямо мотнул головой Перси. – Пусть суд будет хоть через десять лет, но я еще никому не позволял себя грабить. Ты как, Сэм? 
– Так же, – с горечью усмехнулся я. – Но бумаги мы на всякий случай заберем, о-кей? 
– Это ваше право, – менеджер встал, следом за ним поднялись и мы. 
Я сгреб сияющие листы в потертый портфель, и, не прощаясь, вышел в такой же отвратительно белый коридор, насыщенный едко-химической вонью ароматизатора. Перси догнал меня уже возле лифта. 
– Что угодно мог себе представить, – вздохнул он. – Но чтобы такое… 
– Знаешь, – почесался я, когда лифт остановился на первом этаже, и мы вышли в сверкающий серым искусственным мрамором холл, – а поехали к Пулярскому. 
– Ты думаешь?.. 
– Ну, выгнать он меня не выгонит – так зато, может, расскажет что-нибудь интересное. Стасик обычно знает больше других – не забыл? 
Мы вышли на проспект. Я остановился, повернул голову и с презрением посмотрел на белое – опять! – пятиэтажное здание страховой компании. Эту компанию нам навязали банкиры, у которых мы кредитовались на предмет создания корпорации, и отказаться мы по условиям соглашения не могли. Будь оно все проклято! Столько надежд, столько трудов – и все теперь пошло прахом: больше нет у нас ровным счетом ничего, кроме громадных долгов, расплачиваться по которым придется, пожалуй, до самого гроба. Есть кое-как отремонтированный «Гермес», да плюс отчаяние, поджидающее за ближайшим поворотом… 
Перси поднял руку, и рядом с нами затормозил старый рыдван, украшенный шашечками на передних дверях. 
– Симонвилль, – сказал Перси водителю, седому индусу с длинными тонкими косичками, в которые были заплетены десятки ярких стеклянных бусин. 
Водила согласно кивнул, и мы погрузились в отделанный дешевым красным велюром салон. Увидев аж три фигурки бога Ганеши, подвешенные, на манер бахромы, под лобовым стеклом, я горько усмехнулся. Живет человек!.. нам бы так. 
До обеда было еще далеко, так что пробок в Кэттитауне не было, и уже через десять минут такси остановилось возле неприметного серого здания в припортовом Симонвилле. Перси сунул водителю купюру, выбрался на воздух и потянулся. Пока мы ехали, ветер разогнал тучи, и теперь над огромным мегаполисом сияло веселое теплое солнце – всюду, куда ни поверни голову, ровно светилось ослепительное голубое небо без единого облачка. 
– А кажись, дело к добру? – улыбнулся Персиваль, когда я вылез из машины. 
– Черт его знает, – солнышко обрадовало и меня, но думать об этом я не хотел. – Пойдем, пожалуй. 
Пулярскому мы позвонили еще на выходе из банка, поэтому здоровенный лысый охранник, дежуривший на входе в офис, встретил нас дружелюбным кивком: 
– Шеф уже ждет вас, ребята. 
Мы поднялись по старой серой лестнице на второй этаж, повернули направо, и я крутнул ручку пухлой, обтянутой черным дермантином двери. 
Стасик Пулярский стоял на обвитом виноградом балконе, который выходил в тесный двор, уставленный различным автохламом, и говорил по телефону. Увидев нас, он замахал рукой, приглашая садиться. Мы с Перси послушно погрузились в старинные кожаные кресла – Стас тем временем закончил беседу и вернулся в свой кабинет. 
– Знаю про ваши беды, – сообщил он, по очереди протягивая нам руку, – уже все только про вас и говорят. И страховщики через жопу, да? Та я знал заранее… Коньячку, может? 
Не дожидаясь ответа, Пулярский залез в древний буфет с наборными стеклами в дверцах и вытащил бутылку пятизвездочного. Следом на журнальном столике появились стопки из толстого зеленоватого стекла и вазочка с шоколадными конфетами. 
– Давайте за встречу, пацаны… Оно в жизни всякое бывает… 
– Бывает, – горестно кивнул Перси, осматривая со стопкой в руке Стасиков кабинет. 
Пулярский предпочитал жить и работать в том же стиле, что и его древние одесские предки. На полу огромного квадратного кабинета лежал ворсистый темно-красный ковер, вдоль стен стояли застекленные книжные шкафы, набитые юридической литературой, а его письменный стол с двумя массивными тумбами лишь чуть уступал по размерам бильярдному. Довершала прелесть интерьера аляповатая хрустальная люстра под потолком: но мне лично здесь всегда было уютно, в отличие от стерильных белых офисов банкиров и тех же страховщиков. 
– Ну, что я имею вам сказать, – начал Стасик, заедая коньяк конфеткой, – тут никто ничего предугадать не мог. Дело было чистое, это я сейчас уже говорю точно. Агент тот удрал, и никто его, я боюсь, не найдет. У меня только есть одни такие подозрения: на кого вас вытащили: на Такера или на Петьку? 
– На какого Петьку? – удивился Перси Пиккерт. – На этого, что ли… Пьетро Фугассо? 
– Да какой там он Фугассо, – отмахнулся Пулярский. – Петька он, Фурманов, служил адъютантом в Арбатском военном округе, потом поперли его, да он лицензию Охотника купил и чудит уже года три. Знаете, сколько он за голову Такера получил? Вам столько за пол-жизни не заработать. 
– То есть ты думаешь, что агент работал не на Такера, а на охотника? – я почувствовал, как у меня начинает чесаться нос, что всегда предвещало неприятности. 
– Да что мне думать, у меня дел по гланды, чтоб я еще думал тут, – сморщился Пулярский. – То тебе, Сэм, думать, как деньги отдавать, не мне же. Я только вижу, что в деле одним рылом не обойтись, а надо шукать, кто конкретно вас подставил. Вы ж поймите – тут у них ничего личного, и базара им до вас нет. Не подписались бы вы – так другие… где разница? Только я вам скажу, что полиция искать кто кого и для чего – не будет. Вам сказали, что вы сами во всем виноваты? Сказали. Вот и все. 
– И что теперь делать? – осторожно спросил Перси. 
Стасик дернул плечами и подлил нам еще коньяку. 
– Вас сейчас ваши военные искать начнут, – глядя в сторону, сообщил он. 
– Пока никто не звонил, – я попытался поймать его взгляд, но мне это не удалось. 
– Звонил – не звонил, а Загребайло уже два часа как высадился. Так что пейте давайте и мотайте. Для вас тут один дядя такой есть – Миша Осибуси его зовут, искать надо вечером в «Кофейнике»… Договоритесь – может, скажет чего. Только я это так, Сэм, по дружбе, понял? 
– Понял, – я глотнул коньяку и встал. – Спасибо, Стасик, кто б еще помог… 
– Ладно… помог ему… потом «спасибо» говорить будешь. Давайте, пацаны, у вас и без меня дел полно. 
В порт мы вернулись на подземке – тратить деньги на такси не хотелось. Выйдя на солнышко, Перси вдруг резко повернулся и подошел к лотку с арбузами. 
– Дай-ка мне вот тот, длинненький, видишь? – попросил он продавца в белом халате. 
– Вах, мистер, для вас – что хотите! – радостно блеснул тот глазами из-под козырька огромной драповой кепки. – Вам упаковать? 
Перси молча бросил на прилавок мелкую купюру, определил арбуз себе на плечо и зашагал к южным воротам порта. Пальцы правой руки, которой он держал добычу, задумчиво барабанили по упругой полосатой плоти. 
Несчастный «Гермес», позавчера только вышедший из ремонтного дока, где нам латали поврежденные обтекатели маршевых двигателей и меняли изуродованное выстрелом тягово-сцепное устройство, стоял на самом дешевом месте в углу стартового поля. Взлетать отсюда крайне неудобно и даже рискованно, но другого выхода у нас просто не было – оплата более выгодных мест неизбежно проделала бы дыру в нашем и без того аварийном бюджете. 
Вилли Загребайло уже ждал нас на камбузе, развлекая Тхора и Колю Жереха застарелыми военно-космическими анекдотами. Одет он был в светлый летний костюм, выдающий немалые доходы портного, в зубах имел толстую сигару – словом, выглядел наш гиперинтендант как обычно, то есть «на миллион». Коротко поздоровавшись с гостем, Перси деловито сполоснул арбуз под краном, водрузил его на стол и вытащил из стенного шкафчика початый штоф водки. 
– Что это с ним, Сэм? – поинтересовался Загребайло, вынув для этого изо рта сигару. 
Я без лишних слов положил перед ним свою папочку, набитую бумагами, что распечатали нам на подпись в страховой компании. Вилли быстро пробежался взглядом по первым двум листам и вздохнул: 
– Я так и знал… 
– Сегодня все «так и знали», – хмыкнул Перси, с яростью втыкая в арбуз длинный, как сабля, нож. 
– Мы были у Пулярского, – пояснил я, отвечая на немой вопрос гиперинтенданта. 
Перси налил себе полный стакан водки, отчего Тхор в изумлении зашевелил ушами. 
– Все всё знали, – прошипел Перси. – Вот только мы теперь не знаем, как жить дальше. 
– Да, ситуация гадкая, – с легкостью согласился Загребайло. – Но я должен сказать вам, ребята, что прибыл сюда в общем-то как частное лицо, то есть – в данный момент я не очень ограничен должностными инструкциями. 
Перси сосредоточенно, в три заглота, потянул свой стакан и заел его арбузом. Лицо моего компаньона немного посветлело. 
– Это внушает, – признал он. – Говорите, Вилли, хуже нам уже не будет. 
– Растекаться я особо не буду, – покачал головой тот. – Штука тут такая, что Петя Фугассо заигрался окончательно, и полковник Фримен сейчас рвет и мечет. То есть инцидент с вами оказался той самой последней каплей… 
– И кто-то что-то докажет? – подал голос Тхор. 
– Никто и не будет, – отмахнулся Вилли. – Синьор Фугассо сорвал недавно серьезнейшую операцию, в которой были задействованы линейные войска, в итоге несколько ни в чем не повинных офицеров теперь имеют серьезные проблемы по карьере, и, сами понимаете, дальше уже с ним церемониться нечего. Если возникнет нужда в грубой силе, я могу хоть завтра пригласить пару человек в чине не ниже майора, которые с удовольствием оторвут нашему Пете все выступающие части тела. Но я лично – ведь вы меня знаете, – таких дел не люблю, поэтому его нужно переиграть. Учитывая ваши знакомства и связи в профессиональной среде, я предполагаю, что нам это удастся. 
Я осторожно потянулся к водке и налил себе на донышко стакана, после чего Перси молча придвинул ко мне огромное блюдо с неровно нашинкованным арбузом. 
– Так как вы редко приходите в гости с пустыми руками, – сказал я, – то у нас есть некоторая надежда. Впрочем, мы тоже кое-что имеем. Скажите-ка, Вилли, вам приходилось слышать о таком человеке, как Миша Осибуси? 
– Майкл Осибуси? – зашевелился гиперинтендант. – И вам дали на него выход?! Так это просто великолепно! И где он теперь обретается? 
Перси неопределенно пошевелил в воздухе пустым стаканом. 
– Вы лучше расскажите нам, кто он таков, потому что пока мы имеем только имя и рекомендацию. Это и много и мало… не так ли? 
Вместо ответа Вилли Загребайло залез в свой старый крокодиловый портфель, который стоял, как обычно, у ножки стола, и достал приятную на вид бутылочку старого коньяка, а так же пару лимонов в пакетике, после чего выразительно посмотрел на Колю Жереха, безмолвно стоявшего под переборкой. Коля моргнул, дернулся всем телом и метнулся к бару за рюмочками. 
– Пять, – приказал ему Загребайло. 
– Так я… – замялся Жерех, но опытный Вилли пресек дезертирство, указав юноше на свободное кресло: 
– Садись и слушай. 
Гипеинтендант аккуратно разлил благоуханный напиток по нашим серебряным рюмочкам (купленным, как обычно, Тхором на какой-то гаражной распродаже), раскурил потухшую сигару и ухмыльнулся: 
– Тут, ребята, вся хохма в том, что Петя Фугассо с вами вообще хорошо пролетел. У меня есть основания думать, что он никак не предполагал застать вас на поле боя еще живыми. Вы подписались на рейс совершенно случайно, никаких справок он не наводил – а откуда ему было знать, что в экипаже окажется боевой штурманяга, да еще и настоящий мастер своего дела? 
Загребайло отсалютовал Тхору рюмкой, и наш гранг с удовольствием ответил ему тем же. 
– Можете, кстати, не сомневаться в том, что если б вы не удрали сразу, то Петя добил бы вас, особо не заморачиваясь – в экипажах у него люди отчаянные, почти все скрываются под «творческими псевдонимами» – Крюк, Метла, Стрый и прочие… Уже все понятно, да? По нашим странным законам трогать их вроде как нельзя до тех пор, пока кто-нибудь не учудит государственное преступление, следовательно, свидетелей им оставлять не резон при любых обстоятельствах. Будь моя воля, извел бы я всех этих «охотников на лицензии» под корень, но тогда, боюсь, от пиратов вообще вся торговля встанет. В конце концов, не мы эту практику придумали, не нам ее и отменять. 
– Так она и появилась от безысходности, – заметил Тхор, крутнув в раздражении ухом. 
– Это как? – повернулся к нему Перси. – Ты что-то не рассказывал… 
– Ну… придумали ее мы и пусанцы. Это было еще лет за двести до того, как вы вышли в Большой космос. Пусанцы крепко побили ту сволочь, которую вы раньше называли «грэями», отшвырнули их довольно далеко – почему они и стали появляться у вас на Земле, – но в результате у них сама собой возникла куча народу, которая ничем, кроме войны заниматься не умела и не хотела. Дальше ясно, да? 
– Дело известное, – согласно кивнул Вилли. – Потом мы были вынуждены принять Галактический Кодекс и в итоге, помимо полнейшего смешения культур, получили еще и это. Поэтому у Майкла Осибуси папа японо-филиппинец, а мама родом из Орехово-Зуево. 
– Я бы попросил, – мрачно хмыкнул сэр Персиваль, – бо тут только у нашего Сэма родословная идет прямиком с Дерибасовской, а все остальные… 
– Так вот Осибуси, ребята… Майкл Осибуси был у Фугассо финансистом, причем с самого начала полукриминальной карьеры нашего охотника за пиратами. Некоторое время у них все шло нормально, но в конце концов Фугассо стал играть с правительственными акциями, не желая слушать своего консультанта. Ну и делиться он с ним тоже не хотел, такие дела… Жадность фраера сгубила, не так ли, Сэм? Вот то-то и оно. Говорят, полгода назад Осибуси четко почувствовал, что дело закончится неприятностями, а ему, как материально ответственному лицу, очень не хотелось страдать бесплатно – поэтому он собрал манатки и отвалил. Еще говорили, что Фугассо очень обидел его в финансовом смысле. Но факт то, что после разрыва с Петей Осибуси никто нигде не видел… А вы что же, утверждаете, что он жив? 
– Прежде чем выяснять, кто жив, а кто нет, – со всей доступной мне вкрадчивостью начал я, – хотелось бы получить хоть какие-то гарантии того, что человек, который, возможно, станет нам помогать, не поимеет в результате всего этого неприятностей со стороны закона. А то, знаете… 
Вилли перегнулся через стол и осторожно потрогал мой лоб. 
– Нет, температура в норме. Сэм, что это с вами сегодня? Или непонятно, что я прилетел сюда специально для того, чтобы найти способ подставить говнюка Фугассо так, чтобы он получил максимум неприятностей, а вы – свои потерянные денежки? 
– Ну, тогда, – чавкнул Перси, приканчивая последний кусок арбуза, – отдохнем до вечера, и отправимся на поиски нашего загадочного финансиста! 

* * *

В половине восьмого по местному, отоспавшись и наскоро поужинав на камбузе свежими булочками с чаем, мы с Перси влезли в деловые костюмы – нас ждал малознакомый «Кофейник», а в таких делах лучше иметь самый нейтральный вид. Если в заведении окажется кто-то из старых приятелей, ничего страшного не случится, а если и нет, то камуфляж подгулявших менеджеров придется, как то уже бывало, в самый раз. Вилли поправил на Перси галстук, одобрительно хмыкнул, глядя на меня, и мы погрузились в такси, дежурившее на выходе из порта. 
Указанный Стасиком Пулярским бар находился в тесном лабиринте старинных, большей частью шестиэтажных, улочек, что начинался сразу за южной границей космопорта, так что долго ехать нам не пришлось: через три поворота машина встала возле уютного доходного дома, на углу которого висел тот самый кофейник – стеклянный и подсвеченный изнутри. Внутри заведение оказалось милым и тихим, ничем не напоминая те портовые притоны, в которых мы с сэром Персивалем провели лучшие годы нашей суетливой жизни. Едва обозрев своим соколиным глазом довольно просторный зал, Вилли незаметно толкнул меня плечом и мотнул головой в сторону стойки. На высоких круглых табуретах со спинками восседали всего четверо: краснощекий дядя в стетсоне и потертой джинсе, пытающийся кокетничать с массивной девицей явно нетрадиционной ориентации, совсем юная пецалка с накладной косой вокруг головы, и широкий, кряжистый азиат, на плечах которого едва не лопался породистый кожаный пиджак. Не глядя на стоящий перед ней коктейль, блондинистая лолита увлеченно шептала что-то самураю на ухо, но тот лишь кривил в ответ толстые, поблескивающие в свете фонариков губы. 
Вынув руку из кармана, гиперинтендант Загребайло едва заметно поманил нас пальцем, после чего мы расселись перед стойкой строем: Вилли, Перси, и ваш покорный слуга, причем Миша Осибуси оказался рядом с нашим славным куратором. 
– Я думаю, три двойных бурбона нам для затравки хватит, джентльмены? – спросил Вилли и повернулся к бармену. – Еще можно сухариков. По чуть-чуть… Пока ведь нам везет, не так ли? 
Перси согласно кивнул и крепко ухватился за приехавший к нему по стойке стаканчик. Вилли тем временем дождался, пока собеседница азиата прекратит свой жаркий монолог, после чего осторожно коснулся пальцами кожаного плеча: 
– А нельзя ли на пару слов, Миша? 
Осибуси резко повернулся в его сторону и замер: рука Загребайло лежала под левым бортом светлого пиджака, причем я готов был поклясться, что со своей стороны Миша отчетливо видит под тканью контур ствола, направленного ему в печень. 
– Мы от Пулярского, – одними губами произнес Вилли, – так что пугаться нечего. Тут все свои… 
Финансист заметно обмяк. Зажмурив на несколько секунд глаза, он сказал что-то бармену и сполз с табурета: 
– Пойдемте в кабинет. Тут не разговор. 
Мы прошли через служебный коридор и вскоре оказались в уютной маленькой комнатке, отделанной темным лакированным деревом. Осибуси вызвал кнопкой официанта, заказал на всех виски и минеральную воду и решительно поставил перед собой пепельницу. 
– Я парень сообразительный, – сообщил он, раскуривая длинную коричневую папиросу, – и уже, кажется, догадываюсь, зачем вас отправил ко мне Стасик. Единственная проблема – вы, сэр, – Миша ткнул папиросой в сторону Вилли. – Я пока не могу определить вашу служебную принадлежность, хотя понимаю, конечно, что вы не из транспортной полиции… 
– Не имеет значения, – с кротостью вздохнул Загребайло. 
– Понятно, – дернул бровями Осибуси. – Так, значит, именно вас я ждал все это время. И, знаете ли, догадывался, что когда-нибудь дождусь. Жалко вот, что вы не обратились ко мне раньше… 
– Раньше у нас был полный порядок, – усмехнулся Перси. 
– Это как водится, – покивал финансист. – Но тут вы случайно встретили моего друга Петю… Я уже знаю, конечно, про вашу историю. Но – сочувствовать не буду. Если вы пришли ко мне по поводу синьора Фугассо, я весь ваш. Вы, как я понял, хотите не только вернуть потерянное, но еще и получить некую компенсацию за моральный ущерб? Если я правильно понял диспозицию, – он снова посмотрел на Загребайло, – то в этот раз дело, может быть, и выгорит. Вопрос, собственно, у меня один: до каких пределов вы готовы идти? Понятно, что Петина голова как таковая вас не интересует, вам нужны его деньги. Но тут тоже есть определенные границы. И?.. 
– Есть варианты, – негромко сказал Вилли. 
Миша Осибуси глубоко затянулся, потом медленно выпустил дым через ноздри. Мне показалось, что он несколько ошарашен – но, может быть, я и ошибался, так как его скуластое лицо не выражало решительно ничего. 
– Раз так – смотрите сами… Ко мне уже подходили пару раз, но никто не хотел играть всерьез, все боялись расследований. Вам я вполне готов поверить – по разным причинам, но то мое уже дело. Дело в том, что нагнуть Петю можно только одним способом – поджечь сраку его покровителям. Я знаю, как это сделать, так как постоянно отслеживаю некоторые его дела, но далеко не все могут так рисковать. Слушайте меня внимательно… 
Через два дня «Гермес», перерегистрированный на частного предпринимателя Николая Жереха, ушел на Нью-Бенарес. Там он получил старенький, но вполне исправный грузовой модуль, и встал на орбитальном карго-комплексе в ожидании фрахта. Предложений было великое множество, но капризный Жерех то ломил безумные цены, намного превышающие средний профсоюзный тариф, то просто отказывался вести переговоры, ссылаясь на проблемы с техникой. И правда: в первое же утро после прибытия на «Гермес» были вызваны несколько механиков из одной малоизвестной фирмы, которые долго ползали по его брюху, то и дело вскрывая сервисные люки. 
Тем же утром в порту высадились с рейсового челнока трое хорошо одетых джентльменов. Поймав за воротами гравирикшу, они велели везти себя в район губернаторского дворца, где и исчезли, растворившись в пестрой многоязыкой толпе. 

* * *

Ресторан, расположенный на террасе второго этажа величественного пирамидального небоскреба, радовал глаз пальмами в полированных мраморных чашах, по решетке, изображавшей собой навес от солнца, струился сотнями мелких цветов какой-то местный вьюн, а в углах площадки тихонько шипели фонтанчики. Цены в меню оказались вполне приемлемыми, и мы без всякого стеснения заказали себе два литра красного вина и карри по местному рецепту. 
– Если бы не чертовы толпы на улицах, я бы тут и жил, – мечтательно вздохнул Перси. 
– Что поделать, – подмигнул ему Вилли, наливая себе в бокал, – Новая Индия. Всего двести лет назад здесь высадилось чуть более миллиона человек. Теперь уже – шесть миллиардов. Неплохо, а? Причем индусов как таковых всего тридцать процентов. Климат, что ли, действует?.. зато мы самая многочисленная из известных рас в Галактике. 
Я осторожно повертел головой по сторонам. Вокруг нас за столиками сидели в основном смирного вида деловые люди в легких светлых костюмах и несколько довольных собой старших офицеров разных родов войск: сияющие серебристые кителя, шорты, белые туфли; форменные пробковые шлемы, сверкая ослепительно-белыми лентами, лежали на стульях рядом с хозяевами. Говорили здесь вполголоса, весомо… Позвякивал лед в заиндевелых стаканах с вином – крепких напитков на Нью-Бенаресе почти не употребляли. 
Не успели мы расправиться с карри, который оказался настолько великолепен, что я задумался о второй порции, как из внутреннего зала, где находился ночной бар, на террасу вывалился несколько хмельной подполковник Военно-Космических Сил, обмахивающийся своим тропическим шлемом на манер веера. Обведя взглядом столики – свободных уже не было, – он вздохнул и подошел к нам. 
– Вы поз-зволите, господа? 
– Конечно, – жизнерадостно улыбнулся Вилли. – Присаживайтесь. Эй, бой, вина господину офицеру! Я вижу, вы не местный, сэр? 
Подполковник ответил не сразу. Присев с краю стола, он бросил на Загребайло короткий вопросительный взгляд, и в ответ наш доблестный гиперинтендант, не переставая улыбаться, выразительно потер пальцами свой стакан. 
К столику тем временем подбежал смуглолицый разносчик в высокой желтой чалме и поставил перед нашим гостем бокал вина и маленькую фарфоровую вазочку со льдом. 
– Люди прилич-чные – пьют «Столичную», – мрачно объявил подполковник, протягивая руку к стакану. – А в этой дыре водки не дождешься! 
– В данном климате крепкое может дурно повлиять на сердце, – с отеческой заботой отозвался Вилли. 
– Какое там уже сердце с моей должностью, – горько отозвался офицер. – Вы знаете, что у меня за должность? Я – временный, а точнее, последний командир транспортника «Зара», который я должен был отогнать на Андрес, на базу утилизации. Так это старое корыто дойти до своего морга не смогло! Не дошло, джентльмены! Пришлось встать тут, в этой жарище – и ремонтироваться. Ремонтировать покойника! Ха-ха-ха… 
– Ну, в жизни еще не такое бывает, – утешил его Загребайло. 
– Бывает! – выкрикнул несчастный командир. – А какая у меня теперь аттестация будет, а? В гробу я видел эту «Зару»! Какой дурак вообще додумался гнать на утилизацию корабль с полным боекомплектом, который может рвануть в любую секунду, потому что генераторы дают наводки прямо на батарейную палубу, а? 
– С полным боекомплектом! Ай-яй-яй… и ведь все уже давно списано, разве нет? И корабль, и все эти… штуки? 
– Да-а, – махнул рукой подпол, – все сгнило. Корабль не летает, и пушки молчат… А у меня, между прочим, теща! Больная! Знаете, какая у меня теща? Всем бы такую тещеньку! 
При упоминании о теще сэра Персиваля заметно передернуло, но он воздержался от комментариев. 
– Что-то здесь в натуре жарковато, – вздохнул гиперинтенедант. – Быть может, мы продолжим нашу беседу в более прохладном месте, господа? Там, может быть, и водочка найдется… 
– В-водочка? – приободрился наш подполковник. – Это – круто! Я… г-готов! 
Загребайло щелкнул пальцами, широко рассчитался и отечески обнял за плечи пошатывающегося командира «Зары». Мы вышли на улицу, сели в дребезжащий желтый рыдван – их тут носились сотни, как будто половина города зарабатывала себе на рис исключительно в такси, и быстро растворились в хаотичном потоке транспорта. Всю дорогу – а ехали мы в сторону порта, наш новый приятель очень натурально икал, часто подмигивая при этом смеющемуся Вилли. Заговорил он только тогда, когда мы выгрузились возле одного из типично «жучиных» кабаков, тучи которых кольцами обвивают любой грузовой космопорт Галактики. 
– Ну что, Вилли? – спросил он, трезвея на глазах. 
– Отлично, братан. Кстати, познакомьтесь, ребята – подполковник Лайонел Моррисон, можно просто Лёва, очень хороший человек. Добровольно вызвался нам помочь со всеми своими потрохами. 
– Если у вас получится, – блеснул зубами Моррисон, – я вам, ребята, сам пузырь поставлю. Ну а там, что, Вилли? На терраске на той? 
– Два пингвина были точно. Вроде клюнули, особенно когда ты про тещу сымпровизировал… Вот сейчас посидим здесь и проверим: убей меня бог, на последнем повороте к нам приклеились. Правда, сейчас не вижу – но, если я прав, увидим. 
– Ребята, я бы в натуре соточку потянул, – заявил подполковник, – а то я ведь не актер, все-таки. А сейчас опять на сцену. Да? 
– Пошатайся еще, и пойдем, – распорядился Загребайло. 
Моррисон тотчас расплылся в улыбке, навалился на Перси и чуть не упал по-настоящему, но я успел перехватить его за шиворот. В таком виде мы и зарулили. Народу в заведении было немного. Загребайло, деловито поддерживая нашего снова окосевшего приятеля, занял угловой столик, официантка приволокла графин и свежепосоленную селедку, присыпанную зеленым лучком: дело пошло. 
Бравый Моррисон быстро выпил две стопки, со вкусом закусил и посмотрел на нас совершенно трезвыми глазами. 
– Так легче, – подмигнул он нам. 
– Ты осторожненько, – предупредил его Загребайло. – Сейчас в это пекло выйдешь – и здрасте! 
– А я думал, вы довезете меня до рембазы! – захохотал Лёва. 
– Тоже верно, – вздохнул Перси. 
Минут через пять в подвальчике возникли два вертлявых парня, мало похожие на астронавтов: скорее, они выглядели как аборигены, выросшие в припортовой клоаке. Посмотрев на них, Вилли закурил и приобнял Моррисона за плечо. 
– И, значит, – услышал я, – наличку я привезу прямо к вечеру. Главное, чтобы все «Сатурны» были в заводской упаковочке, как огурчики! 
– «Сатурны»! Ха-ха-а!.. Я с-списал их еще в начале ремонта. А к-хто мне акт утилизации подпишет? 
Вилли деловито вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую пачку десяток и хрустнул ею перед глазами Моррисона. Один из той парочки, что привлекла наше внимание, стрельнул в Загребайло глазами, что-то сказал своему напарнику и поставил на стойку недопитый стакан минералки, после чего оба быстро вывалили на улицу. 
– Ф-фу, – Вилли вытер ладонью вспотевший лоб. – Работаем, хлопцы. От молодец, Миша! Я, честно сказать, не очень верил. Хорошо у них тут дело поставлено. Так, Сэм, Перси – везите Лёву на рембазу и протусуйтесь там до вечера. А я пошел в гости к портовым дружбанам – пора уже грузить стекловату, чего тянуть кота за яйца!.. 
Ближе к вечеру неприметный «Гермес» частного перевозчика Жереха Н. покинули несколько механиков, лениво ковырявшиеся в его двигательной установке, а через полчаса на орбитальный комплекс был доставлен некий весьма объемный груз, адресуемый никому не известной строительной фирме, зарегистрированной очень далеко от Нью-Бенареса. Пока круглые тюки с этим грузом запихивали в «хвост», на орбиту поднялся еще один небольшой грузовичок, стартовавший с территории крупной ремонтной базы Военно-Космических Сил. Из этого грузовика были извлечены несколько очень тяжелых контейнеров с затертыми карго-кодами. Контейнеры поместили в середину грузового модуля и глухо запрессовали большущими тюками. 
Когда «Гермес» уже стоял в ожидании вывода на старт, в брюхе его ненадолго распахнулся люк аварийного шлюза. Прожекторы погрузочного сектора светили совершенно в противоположную сторону, поэтому решительно никто не смог бы заметить, как сквозь аварийный шлюз на тягач проникли три фигуры в скафандрах. Шлюз закрылся; через несколько секунд грузовик повели на старт. 
«Гермес» ушел в свой далекий путь, при этом все служащие того сектора, где он стоял, уже знали от раздраженных механиков, – движки у старой развалины не развивают номинальную мощность, и все, что удалось сделать за двенадцать с лишком часов – это подкрутить их ровно настолько, чтобы тягач мог пройти предстартовый техосмотр. 

* * *

На вторые сутки полета Вилли Загребайло устал отсыпаться, релаксируясь таким образом от многолетней нечеловечески тяжелой службы, и появился на камбузе. Дело шло к ужину. Тхор уже достал из холодильника замаринованную в луке свинину, Коля Жерех почистил картошку, а Перси, сидя в ходовой рубке, пять раз подряд проиграл навигационному компьютеру в подкидного дурака. 
– Черти б тебя взяли с твоими новыми программами, – сказал он Тхору по «внутренней». – Раньше я хоть иногда выигрывал! 
– Правильно, – невозмутимо отозвался гранг. – Ты выигрывал, а «мозг» в расчетах путался. Вопросы есть? 
Перси раздраженно зашипел и отключил со своей стороны интерком. 
– Как спалось, Вилли? – поинтересовался я, видя приближающегося по коридору Загребайло. 
– А-атлично! – зевнул тот. – Давно так не спал… Что у нас с графиком, дружище Тхор? 
– По графику у нас ужин, сэ-эр. Потерпите немного. 
– Да я не о том… 
– А… – Тхор поставил на конфорку большую сковородку и бросил в нее кусок сливочного масла. – Боевые посты займем в двадцать два ровно. 
– Угу-мм… будем надеяться, что нам повезло, потому что денег у меня хватит только на еще одну попытку. 
– Почему вы думаете, что нам может не повезти? – спросил я. 
– Я думаю о своих деньгах. – Загребайло тяжело опустился в кресло и взял из стоящей перед ним вазочки соленый сухарик. – На Бенаресе все вышло точно по сценарию Осибуси – я даже удивился, если честно. До чего ж они там все прогнили, кто б мог подумать? Но вот дальше? А если Фугассо не успеет отреагировать? 
– Да ладно, – возразил я. – Мы все просчитали точно! 
План действий, изложенный Мишей Осибуси, и в самом деле сработал идеально. В указанном им ресторане – том самом, с фонтанами, – действительно сидели двое офицеров тыловых служб, давно помогающие Пьетро Фугассо в его нелегком труде, и пьяный командир идущего на разборку рыдвана, на котором давно было списано все, что только можно, оказался им очень кстати. Возможно, если б не мы, они раскрутились бы и сами, но в итоге все вышло для них самым лучшим образом. На «Гермес» якобы погрузили несколько комплектов старых ракет типа «Сатурн» – а Фугассо очень хорошо знал, кому можно толкнуть такой редкий и дефицитный в наше время товар. Был у него один приятель, как раз из тех, на кого Петя должен был, по идее, охотиться, был – Вилли успел проверить информацию Осибуси: совсем недавно Петин дружок сумел раздобыть несколько пусковых установок «Сатурнов» и установить их на свой корабль нечеловеческого производства. И вот, приманка явно сработала. Через несколько часов нам предстоит переход с одной трассы на другую, совсем как тогда, в день нашего знакомства с синьором Фугассо. Но теперь уж все должно быть по-нашему! 
Отужинав, мы выпили по чашке крепкого кофе и разбрелись по каютам, на кухне остался только насупленный Коля Жерех, которому предстояло еще раз сыграть самого себя: на Бенаресе он показал высший класс, так поразив карго-менеджеров своим умопомрачительным, на грани идиотизма, простодушием, что они запомнят его надолго. Такую же роль мы отвели ему в финальной сцене нашего спектакля, от которой зависело очень многое… 
В двадцать два Перси дал боевую тревогу. 
Через минуту Тхор сел первым пилотом, я – вторым, Пиккерт занял место навигатора, Коля, как ему и полагалось, взял на себя пульт инженера, а Вилли Загребайло не без труда уместился в откидном креслице возле щита аварийной системы связи. Столь многочисленного экипажа «Гермес», вероятно, не знал от рождения, но сейчас тут лишних не было. 
– Ноль четыре, – произнес Тхор. – К выходу. 
– Инженер готов, – немного сдавленно отрапортовал Жерех. 
Перси покосился на него с изрядным раздражением во взгляде, но все же промолчал. 
– Пять… поворот… выход. 
Наш старый грузовик, покачиваясь, вывалился в реальное пространство. Перси тотчас же принялся гонять режимы обзорных сканеров, но пока наша довольно примитивная аппаратура не видела никого. Вилли тяжело вздохнул. 
– Не все сразу, – отвечая ему, фыркнул Тхор. – Здесь, они, здесь, чую я их… 
– Ну, разве что носом, – пробормотал Перси. 
Коля нервно рассмеялся, и я увидел, как он сложил обеими руками две дули. 
– Я бы съел чего-нибудь, – вдруг произнес Загребайло и мы все, сами не понимая от чего, залились идиотским визгливым смехом. 
– Тхор, у тебя нет в кармане шоколадки? – спросил Персиваль. 
– В задницу шоколадку, – буркнул Тхор. – Он здесь… 
– Где?! Что ты несешь? На экранах чисто! 
Я знаком попросил Перси заткнуться. Если Тхор что-то ощущает, то ему, как правило, следует доверять. Неизвестно, каким именно органом он чувствует приближение противника, но то, что нашему грангу это удается лучше любых сканеров, я знаю точно, и спорить тут бесполезно. 
– Сорок две минуты, – Вилли, кажется, начал нервничать всерьез. 
– Вон! – крикнул Тхор и тут же дал полный газ. 
Уже знакомый нам пятнистый крейсер неожиданно контрастно прорезался на сияющем краю бурого диска планеты, в обход которой лежал наш курс. 
– Где второй? – зашипел Пиккерт, стремительно меняя режимы сканирования. – Где он? 
– Он один, – резко сказал Тхор. – Но это он, можете не сомневаться. Ждал нас за этим шариком, чтобы мы удрать не смогли. Сейчас пойдет на перехват. 
Через несколько секунд нам стало ясно, что Тхор, как всегда, прав. Крейсер Фугассо лег на боевой курс, прижимающий нас к планете. Вывернуться из такого капкана было крайне трудно, а для обычного гражданского пилота и вовсе невозможно. 
– Все время давай дистанцию, – отрывисто приказал Тхор Пиккерту. 
– Есть… – и Перси принялся отщелкивать сокращение разрыва с интервалом в пять секунд. 
На носу приближающегося крейсера вдруг резко замигало белым. 
– Требует остановиться, – сообщил Вилли. 
– Почему эта сволочь не дает радио? – удивился Перси. 
– Потому что ему это не нужно, – напряженно ответил Тхор. – Другие услышат. Вилли, отбейте ему требование назвать себя. Именно так, аварийным каналом. 
Загребайло кивнул и включил свою аппаратуру: я услышал у себя за спиной, как он бубнит в микрофон. 
Как и ожидалось, Фугассо никак не отреагировал, более того, он перестал моргать оптикой. Наши корабли стремительно сближались; голос Перси, докладывающего дистанцию, стал каким-то жестяным, когда Тхор вдруг резко вытянул штурвал и пошел прямо в лоб противнику. 
– Ага! – крикнул он. 
Фугассо заработал тормозными двигателями! Когда до его пятнистого истребителя оставалось всего ничего, и темный силуэт занял уже больше половины площади экрана передней полусферы, Тхор рванул штурвал влево. «Гермес» пронесся впритирку к борту крейсера, уходя прочь за его корму – и почти тотчас же у нас над головами замелькали короткие вспышки выстрелов. 
– Аварийный! – крикнул Перси, но Вилли уже сам знал, что делать: наш вопль о помощи вместе со сжатой до миллисекунды видеозаписью происшедшего полетел во все стороны. 
Теперь у Фугассо было два варианта: либо добивать нас, либо искать себе хороших адвокатов. Судя по тому, что крейсер лег в боевой разворот – и, надо сказать, действовали его пилоты на редкость грамотно, – синьор Пьетро предпочел первое. 
Бурая планета была прямо под нами, я хорошо различал горные цепи и более темные пятна пустынь. Внутри меня все сжалось, и я ощутил страстное желание немедленно отстрелить «хвост», хотя мы и договорились, что сбрасывать его будем только в самом крайнем случае. Сейчас был самый удобный момент для стрельбы: одно удачное попадание, и мы рухнем вниз навстречу этим чертовым безымянным пустыням, не успев даже добраться до спасательной капсулы. Но Фугассо почему-то медлил, его крейсер шел за нами по пятам, пока даже не пытаясь открывать огонь. 
– Почему… – прошептал я, не отрывая глаз от экранов задней полусферы. – Что тебе надо, сука? Почему ты нас не сбиваешь? Ну?.. 
– Впереди линкор и два звена крейсеров – ВКС Земли, – деловито произнес Тхор, и Перси тотчас же подтвердил его слова. 
Я сглотнул. По щеке у меня ползло что-то холодное и едко-соленое. 
– Всем перейти в режим экстренного торможения!!! – вдруг гулко бахнуло из динамиков системы связи. – Повторяю, всем тормозить! Вы находитесь в радиусе действия огневых систем линейного корабля «Иберия» Военно-Космических Сил Земли! В случае неповиновения открываю огонь на поражение! В случае неповиновения… 
– Пока антракт, – сообщил Тхор, врубая тормозные двигатели. – Коля, готовься, после пирожков твой выход. 
– В антракте жрут икру с шампанским, – задумчиво возразил Вилли Загребайло, – пирожки ему… провинциалы несчастные. 
Крейсер Фугассо тоже послушно вытормозился, и скоро мы уже плыли в пространстве рядом с ним, пялясь на быстро приближающуюся земную эскадру. Пока все шло как надо – синьор Пьетро был уверен, что на борту у нас именно тот товарец, который загрузил частный перевозчик господин Жерех, а именно – ракеты к комплексам «Сатурн». По совести говоря, к Сатурну наш груз действительно имел некоторое отношение… но! 
Линкор «Иберия» выбросил сразу две досмотровые партии – один катер подошел к борту пятнистого крейсера, второй же направился в нашу сторону. Коля Жерех поправил висящий у него на шее пакет с нашими документами, вздохнул и выбрался из кресла. Вилли поднял вверх большой палец. 
– Будь собой, – прошептали его губы. 
Коля покраснел, и мне показалось, что его уши оттопырились еще больше. 
Через минуту досмотровая партия была уже на борту. 
Возглавлял ее очень строгий на вид седовласый майор, представившийся как надзорный инспектор Цапля. Впрочем, на цаплю он походил не более, чем я на балерину – более всего наш инспектор напоминал крутобокий бочонок на тонких кривых ножках. Бегло просмотрев регистрационные и прочие деловые документы Коли Жереха (нас всех сразу же загнали на камбуз, а в ходовой рубке расположились двое вооруженных сержантов), майор Цапля полистал наши паспорта, хмуро покосился на грустного Загребайло и приказал подать ему все позиции по грузу. 
– Что это у вас пассажиров столько, Жерех? – спросил он, пока Коля, ломая пальцы, рылся в своих папках. 
– Так это… попутчики… – залепетал наш воспитанник. – У меня каюты есть… Все по закону. 
– Умные все, – начал было майор, но тут у него запищало в ухе. 
Майор Цапля замер с прижатой к виску ладонью, и у него медленно полезли из орбит глаза. Мы похолодели, не зная, что думать, один лишь Вилли оставался все таким же непроницаемо-печальным, как и раньше. 
– Сатурны? – повторил майор. – Вот это номер. Так, давайте этого охотника сюда, будем разбираться. Сержант! – крикнул он в коридор. – Ко мне! 
В камбуз не без труда втиснулся широченный вояка с излучателем в руках. 
– Побудьте пока здесь, – приказал ему инспектор и повернулся к Жереху: – Так, дорогой мой. Вы знаете, почему вас преследовал корабль охотника Фугассо? 
– Фугассо? – повторил Коля. – Этот… пират этот, что ли? Мы уж думали, он убьет нас сейчас! Хорошо, тут вот вы прилетели… 
– Сейчас посмотрим, кто у нас куда прилетел, – зловеще пообещал майор Цапля. – Какие у вас там Сатурны в «хвосте», а? 
– Ну как… – начал Коля, поймав короткий выразительный взгляд Вилли, – я даже и не знаю, как вам сказать, господин инспектор… 
– Что – не знаете? 
В коридоре зашумело, и перед камбузом появился высокий лысоватый человек в новеньком полетном комбинезоне ВКС. Глазки у него неприятно бегали. 
– Пьетро Фугассо, – представился он, пытаясь протиснуться мимо слоноподобного сержанта. – Здравствуйте, господин майор. Вы готовы зафиксировать мои показания? 
– Я всегда все фиксирую, – зловеще отозвался тот. – Из меня, в отличие от некоторых, никогда ничего не вылетает. 
– Ну, тогда, – приободрился Фугассо, по очереди обводя нас ненавидящим взглядом, – я имею сделать заявление. Согласно моим данным, в грузовом модуле данного карго имеется контрабандный груз, а именно – противокорабельные ракеты типа «Сатурн-М», незаконно приобретенные владельцем грузовика на планете Нью-Бенарес. Реализуя свое право – согласно имеющейся у меня лицензии, – на поимку и доставку в руки правосудия как пиратов, так и иных нарушителей… 
– Достаточно, господин Фугассо, – брезгливо поджал губы инспектор. – Что скажете, Жерех? Явки с повинной, конечно, у вас уже не получится, но чистосердечное еще можно оформить. Ну? 
– Какие ракеты? – едва не заплакал от ужаса Коля. – Где ракеты? 
– У вас! – заорал, брызгая слюной, майор. – В «хвосте»! Не отпираться! Где? Сатурны? 
– Сатурны в «хвосте», – бессвязно забормотал Жерех, и мне показалось, что сейчас он действительно рухнет в обморок, похоронив все наши надежды. – Вот, вы документы посмотрите, вот! Меня попросили! На Санта-Ану забросить, там нужно очень! Там стройка большая идет, а тут старье списанное… а там строители, холодно… 
– Какие документы? – надзорный инспектор недоуменно взял из трясущейся Колиной руки прозрачную папочку с тремя листами накладных. – Что за чушь? 
– Так Сатурны же! – всхлипнул Коля. 
В этот момент мне показалось, что Фугассо ощутил некоторое беспокойство. Он очень внимательно посмотрел на Загребайло и вдруг сглотнул… но – поздно: наш Коля был в явном ударе. 
– Сатурны! – вопил он прямо в ухо инспектора, очумело вчитывающегося в строчки накладных. – Военно-ассенизационые комплексы «Сатурн»! Электричество делают! 
Очевидно, последняя фраза доконала надзорного: он медленно поднял голову и тихо спросил: 
– Какое электричество? 
– Ну! Такое! – забился в просветлении Жерех. – Туда отходы всякие, а оттуда электричество! 
– Какие отходы? Жерех, вы понимаете, что вы несете? 
– Ну, туда – отходы… Это же туалеты такие, военные, понимаете? 
– Бо-оже мой, – взялся за голову майор Цапля. – Вальтер! Вторую группу сюда! Вскрывайте «хвост»! Где там эти ваши… сортиры? Жерех? Что вы молчите, черт вас подери? 
– Они в середине, – пролепетал Коля. – В стекловате, для мягкости. 
– Сортиры в стекловате? Господи, что за день сегодня! Фугассо, вы поняли, что сейчас с вами будет? Вальтер, раздирайте к чертям «хвост», немедленно! Готовьтесь сканировать все до последней гайки! 
Пьетро Фугассо медленно осел на пол прямо в коридоре. До него начало доходить… но просидел он так недолго: впавший в буйство Цапля запер его в гальюне, приставив к двери того самого сержанта, а сам ринулся на катер, чтобы лично убедиться в юридической щекотливости текущего момента. Пока он отсутствовал – а это целых двадцать минут – мы прилагали огромные усилия, чтобы не разрыдаться от хохота, так как наши всхлипывания наверняка услышал бы громила возле гальюна. 
В конце концов Цапля вернулся к нам на борт, и судя по воплям, которые мы услышали аж с нижней палубы, чувствовал он себя откровенно дурно. 
– Убью сукина сына! – орал он. – Заставить целого майора ковыряться в полевых нужниках! Где этот гад! Дайте его сюда! 
– Ой, – побледнел вдруг Коля. 
– Это он не тебе, – тихо сказал Вилли. – Все класс. Держись! Совсем чуть-чуть осталось… 
Майор Цапля впихнул полусогнутого Фугассо в камбуз и повернулся к Коле. Уши у надзорного инспектора были красноватые, как с мороза. 
– Примите мои извинения, господин Жерех. Ошибки иногда бывают даже у нас… А вот этого, – и он цепко ухватил синьора Пьетро за шиворот, – я сейчас накажу, как обещал. Три предупреждения было, Фугассо! Три!!! Все – своим правом я лишаю вас лицензии навсегда. Можете даже не бегать по адвокатам, со мной это без толку. А вот как вы будете разбираться с этими господами – я даже и не знаю. Вы на восемь лет настрелялись, в курсе? А? Снимай штаны, сволочуга – теперь пойдешь гулять по жизни с голой жопой! 

* * *

Корпорацию после всех этих приключения пришлось регистрировать заново, и тут у нас возник один вопрос: вернуть старое название было можно, но почему-то уже не хотелось. Суеверные мы все, что тут делать? Голову мы ломали долго. Перси хотел «Сатурн», но тут уж разорались мы с Тхором. Три грузовика, приличный счет в банке, – и такое? Ну нет, спасибо! 
Выручил нас снова Коля. 
– Птица, – мечтательно сказал он, – птица Феникс. Даже если погорим еще раз – ничего, нам не привыкать! 
– Я тебе сгорю! – рявкнул Перси. – Нашелся мне, погорелец! 
Но мы с ним согласились. Пусть будет корпорация «Феникс» – так действительно лучше. Вот только кого бы нанять в третий экипаж? Желающие есть, я спрашиваю?